«Непонимание», — слабо плеснул ему в ответ Петрос.

Но корпатрициант уже разорвал прикосновение, отдирая от левого плеча второй рукав. Улыбнулся ему фальшиво-дежурной улыбкой бюрократа. И отошёл, отворачиваясь.

Переведя дух, с дивана поднялись остальные. Бросая съёмные элементы грязных костюмов прямо на пол, прошествовали мимо инженера к дверям. И лишь Селиванов ненадолго задержался, оставляя инструкции охранникам у входа. После чего корпатрицианты и ликтор удалились, оставив подавленного Петроса в обществе непрошибаемых головорезов и двух нелюдей, прикованных к колонне.

От небрежности, с которой участники охоты обращались с его персоной, у мужчины скрутило живот. Он проглотил комок, неприятно забивший горло и мешавший дышать. Затравленно обернулся на мордоворотов у дверей. Те равнодушно изучали пустоту, демонстративно игнорируя и подозреваемого, и связанных пустышечников.

Не пленник, не трофей, не член жюри.

Марионетка случая, решившая проявить сострадание и жалость…

Петрос сделал несколько шагов к колонне, окружённой мягким кольцевым сиденьем. Церберы не отреагировали. Осмелев, оператор прошёлся по всей комнате. Не без интереса осмотрел захваченное у нелюдей вооружение, изучил незнакомую электронику, встроенную в противоположную стену. Был здесь и телефон, но отчего-то казалось, что позвонить домой просто так ему не позволят…

Наконец Петрос остановился — напротив Йанны, почти пришедшей в себя, но всё ещё вялой и малоподвижной. Птица-Цифра за её спиной вообще не шевелился, опустив голову и погрузившись в некое подобие транса. Косясь на охранников, мужчина ещё немного приблизился к самке, съёжившейся в недрах толстой кожаной куртки.

Беспомощность угнетала.

Равно как и подспудное желание помочь, при этом не нарушая городских законов или приказов корпатрицианта.

«Желаю объясниться», — стрельнул логосолитон Петроса, хоть тот и не был уверен, что на расстоянии, да ещё и без зрительного контакта, скуднодухая поймёт его настроение.

Она, однако ж, уловила. Подняла голову, посматривая исподлобья. Хмуро, угрюмо, без капли заинтересованности. Инженер протянул руку, торопливо касаясь её щеки. Думал, отшатнётся. Но самочка только прищурилась, впиваясь зубами в тёмно-серый шарик кляпа.

«Отсутствие моей вины», — торопливо протранслировал оператор, сразу отдёргивая пальцы.

И когда во взгляде Йанны промелькнуло саркастическое недоверие, двинулся вперёд и неожиданно для самого себя сел рядом — точно между существами из Периметра. Охранники, действия человека, безусловно, замечая и фиксируя, продолжали оставаться неподвижны. Тогда Петрос деликатно положил левую ладонь на правое бедро арбалетчицы. Его мыслеформы приобрели такую остроту и силу, что легко пробивали джинсовую ткань штанов.