Ну, допустим, прорвутся они из этой комнаты.

Ну, допустим, путь вниз найдут.

Может, даже в подвалы спустятся. Так ведь за ними теперь не пятерых охотников пошлют — целую армию бросят, за такое пощады не видать. Неужели теперь одна надежда — на мёртвую Голь? Интересно, Погремушка так же рассуждает? Пойдёт со спутником своим невольным в гиблые земли? Или особый план имеет, его не посвящая?

Инженер, похожий на послушного вьючного ослика, стоял слева от входа. Неподвижные тела охранников обошёл по дуге, будто боялся не то, чтобы прикоснуться к парализованным, но даже приближаться. Яна и её живой щит тоже подступили к створкам.

Егерь спрятала оружие в кобуру — она всё ещё болталась на бедре, за ненадобностью оставленная нелюдями, — снова угрожая корпатрицианту хищноствольным тазером. Подчиняясь молчаливому приказу Погремушки, пленник протянул руку, открывая замок то ли при помощи вживлённого под кожу электронного ключа, то ли через дактилоскопический сканер. И, не успел Сорока набрать в лёгкие побольше воздуха, вся процессия выкатилась в коридор, такой же безупречно-стерильный, как и покинутая комната.

— Куда дальше?

Павел услышал собственный голос со стороны, жалкий и неуверенный. Прокашлялся, коря себя за слабость, но Яна, казалось, даже не заметила вопроса. Прислушиваясь к мыслеформам связанного молчуна, качнулась сначала вправо, а затем резко потащила того влево. Пётр, зачем-то пригибаясь и опустив голову, засеменил следом. Сорока, как и было велено раньше, прикрывал спины…

После шумных приветствий, которыми ловчих встречали с момента прибытия в комплекс, холлы и переходы казались вымершими. Сквозь стеклянные стены виднелись силуэты местных обитателей, но навстречу не выскочили ни перепуганные учёные, ни вооружённый патруль.

Воодушевившись, парень прибавил ходу. Пульс участился, в ушах застучало, сознание завертело в карамельно-розовой спирали возбуждения и страха.

Миновали перекрёсток, заметив в одном из коридоров трёх нелюдей в белоснежных халатах. Незамеченными свернули, ещё раз налево, после чего скатились по короткому эскалатору, предназначенному для транспортировки грузовых тележек. Подошвы пыльных ботинок противно скрипели по идеально отмытому полу, в котором отражались их угловатые фигуры. Пахло до тошноты приятно, обманчиво-свежо, предательски-благодушно.

Из лифта в дальнем конце прямоугольного холла навстречу показались двое застекольщиков. Судя по форме — местные сотрудники, вероятно, врачи. Не сразу сообразив, что именно предстало перед их взорами, они оцепенело наблюдали за приближением Погремушки и её безвольного заслона. И вдруг рухнули на пол, почти лишаясь чувств, едва егерь выпалила — громко, чётко и командно, как на плацу: