Одежда чужаков состояла из просторных бесформенных балахонов, переливавшихся, словно масляное пятно. Ни обуви, ни головных уборов они не носили.

Троица убедилась, что внимание присутствующих сконцентрировано именно на них, а затем:

— Не пытайтесь сопротивляться, мы полностью контролируем вашу мышечную активность.

Если бы Сорока не был парализован, дёрнулся бы, как от удара по лицу. Потому что одно дело, внимать голосу давно забытого отца, смиряясь с его присутствием и зачастую наделяя собственными интонациями. И совсем другое дело — слышать в своей голове действительно чужой голос, пугающий и непрошенный.

Он едва слышно застонал. А может, ему только так показалось.

Чужие голоса, тем временем, звучали всё чётче. Именно голоса, а не образные логосолитоны, с помощью которых с парнем общался Пётр. Или не совсем?.. Или так поступающие в его сознание импульсы и посторонние образы воспринимает сам Павел? Он вдруг поймал себя на мысли, что вторгшихся в сражение существ слышат все, находящиеся в храме Игры.

Сорока скосил глаза на пистолет. Нет, не показалось… Затвор «Рогалева» по-прежнему полз вперёд, но делал это крайне медленно, по миллиметру в минуту. Его неспешный бег красноречиво сообщал, что кем бы не оказалась троица двух с половиной метровых уродцев возле панно, она умела останавливать время. Причём не персонально, а сразу для нескольких живых существ… Да кто же они такие?

— Вы желаете знать, кто мы такие, — тут же констатировал высоколобый с зеленоватой цепочкой на короткой толстой шее. И пусть гротескное лицо его не шелохнулось, Сорока вдруг осознал, что существо улыбается.

В следующую секунду он услышал окружающих.

Услышал не ушами, а скорее впитал внутренним взором, ментально, в один миг окунувшись в такой мысленный гвалт, что чуть не сошёл с ума. Начал разбирать в общей каше отдельные образы и фразы. Неведомым образом определил, что клокочущие чёрно-зелёные молнии принадлежат магнату и корпатрицианту по имени Артём. А ещё тут находятся некие Фёдор и Денис. Что боец, взявший его на мушку — особь женского пола, которая называет себя Клео и умеет читать следы. Что Бродов напуган сильнее Селиванова. Что Яна ещё жива и в ярости. Что сам он думает так громко, что его тоже слышат остальные…

Затем психический шум утих, как затихает класс, когда в него входит строгий учитель.

Окинув сознания существ, сошедшихся в смертельной схватке невидимым магическим взглядом, высоченный урод едва заметно кивнул. И произнёс без слов, спокойно и мягко, как обыкновенно сообщают самые дурные вести: