— Мы — люди, разумеется.

И тут же ослабил хватку, позволив голове Сорокина взорваться новой волной бесшумного гвалта:

— Что за бред⁈ — Это Леонид, сжавшийся в панический комок. — Невозможно, невозможно…

— Какое удивительное существо… — Это инженер, внезапно пришедший в себя и узревший необычных визитёров. — Оно так величественно…

— Мля… Видать, предсмертные галлюцинации. — Это Погремушка, истощённая и подавленная. — Чёрт, не успела…

— Не может быть.

— Я ощущала ваше присутствие…

— Упаси нас всех Божество!

Троица, стоящая в центре зала, заинтересованно повернулась к Селиванову. Тот, прожигая великанов глазами, почти не разбрасывался мыслями. Пот, бежавший по его вискам, выдавал напряжение, с которым корпатрициант силился разбить сковавший тело паралич.

— Не пытайтесь преодолеть наш барьер, — в один голос/мысль/образ сказали трое существ, называющие себя людьми. — Пока мы не получим то, чего желаем, не позволим вам сделать и жеста.

— Убирайтесь! — наконец рявкнул Артём, в восприятии Сороки говоривший голосом Ливня, старого приятеля-компаньона, с которым они больше никогда не увидятся. — Если это новая разработка военных, я приказываю вам свернуть операцию и убираться прочь! Как корпатрициант и помощник сенатора! Немедленно вон! Это моё награждение, и я не позволю вам…

— Тише, патриций, не стоит так напрягаться.

Существо, стоящее в центре троицы, склонило голову в жесте, почти напоминающем сочувствие. Четыре длинных пальца задумчиво перебирали воздух, будто играли на струнах несуществующей гитары.

— Мы не военные. Но с ловчими нам поспорить всё же придётся. Потому что в этой Игре Равновесия впервые назначен необычный победитель. Не имеющий отношения ни к организаторам Лотереи, ни к её участникам. Благодаря этому обстоятельству вам и позволено наблюдать, как будет осуществлено изъятие приза. Мы пришли, чтобы забрать существо, именующее себя Павлом Сорокиным…

По понятным причинам лицо Селиванова не дрогнуло, но зрачки уменьшились, выдавая бушующую в застекольщике злобу. Он выбросил в сторону троицы такой мощный логосолитоновый щуп, что его заметил даже Сорока.

Мысленно охнул в немом восторге, отрешённо пропустив ответ великана мимо себя. И только затем с запозданием спохватился. Побелел, тело налилось свинцом, но оставалось прикованным к воздуху, не шелохнувшись ни на сантиметр.

— Он мой! — взревел корпатрициант. — Только мой! Вам не отнять, кем бы вы ни были!

— Я? Зачем этим уродам я? Господи… они что, действительно пришли за мной⁈

— Этот сморчок?

— Победитель Лотереи? Зачем военным победитель Лотереи?