— Ленка, почему я не могу нажать на кнопку? Может, я уже мертва?
— Это не военные… о, Божество, даруй нам милость свою… Хвала тебе, что им нужен только пустышечник… Нет больше сил…
Краем глаза Сорока заметил, что Клео, до этого державшая его на прицеле, начинает заваливаться вбок. Столь же медленно и величественно, как вставал на место его собственный пистолетный затвор. Сонно. Словно на огромной глубине. Сознание следопыта угасало значительно быстрей.
— Мы просим прощения, — прервал всех тот, что стоял в центре и носил цепь. — Выражаем надежду, что вы сможете извинить нас за столь отстранённое отношение. Но, с учётом всех факторов, вынуждены вмешаться в ситуацию. В конце нашего взаимодействия мы проявим милосердие и ответим на любой вопрос от каждого…
— Да кто же вы такие, в конце концов?
— Мы уже ответили, патриций, а потому вопрос не будет засчитан. Мы — люди.
— Это невозможно, это невозможно…
— Я не верю! В это невозможно поверить…
— Ещё чуть-чуть, и я смогу нажать на кнопку… Ленка, кто нарисовал на ней эту дурацкую рожу? Баклажанчик? Ох, наставник, прости меня за всё…
— Они действительно люди… те, что придут следом за нами… Как удивительно лицезреть их на пороге смерти… если бы только видела Аврора…
Сорока снова застонал — он машинально попытался закрыть уши руками, но одно желание совершить движение вызвало боль во всём теле. Парень скосил глаза на каждого из окружающих. Напуганные. Недоумевающие. Ускользающие в забытьё или за грань жизни. Охотники и жертвы, победители и проигравшие. Сейчас все они казались Павлу столь похожими друг на друга в своей нелепой беспомощности, что он бы обязательно рассмеялся. Если бы мог.
— Мы понимаем, что поверить сложно, — рассудительно ответил главный великан, когда поток гневных мыслеобразов стих. — Поэтому… в качестве ещё одного жеста доброй воли, компенсирующего насилие над вашим сознанием, мы можем рассказать. Кое-что, но это успокоит вас. Тем, кто выживет, в будущем наша история станет казаться сном. Или феей, как это называют живущие под Куполами…
Павел прислушался к себе. К пустоте. К обречённости.
Может, самое время появиться отцу с его хлёсткими оценками и постоянной критикой отпрыска? Но тот, если когда-либо вообще существовал в голове парнишки, на помощь не спешил. И тогда Сорока почти поверил, что мёртв. Что на самом деле ничего этого не происходит. Что Клео — может быть, она вовсе и не Клео, а имя додумал его затухающий мозг, — успела выстрелить чуть раньше, чем он вскинул пистолет, защищая раненого егеря…
Смуглое существо, называющее себя человеком, тем временем продолжало говорить/транслировать/показывать: