Глава 3
Страница 16 из 103
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 3

Страница 16

У Фомы, бородача, кривого и великана лица были серые, подвальные. Сидели они по-домашнему, в рубахах да жилетках. Только Гвоздь с молчуном — в полушубках.

«Сходняк», — оценил я.

Самовар посвистывал, и больше никто не смеялся.

— Сказывай, малый, — тихо сказал Фома.

— Залез — было, — сказал я. — В тупик, под вагоны. Чей тупик, на заборе не писано, а мне никто не сказывал. Казенный, стало быть.

— А как сказали? — спросил кривой.

— Как сказали, долю предложили. По-людски и без обиды.

— А шпалер? — Кривой прищурил здоровый глаз.

— И шпалер было. Когда меня за грудки взял. — Я глянул на Гвоздя. — Только я ж не палил. Жандармов не навел, людей ваших не тронул. Слово дал, что приду, и пришел.

— Ни с того ни с сего! — Гвоздь подался вперед, и лавка под ним крякнула. — Он мне ствол под ребро, при моих людях. Сопля водовозная! Да я таких…

Фома поднял от мякиша палец — один, и Гвоздь умолк на полуслове.

— Так было? — спросил Фома.

Спросил, не повернув головы, будто в пустоту, но отозвались из угла.

— Малый долю сулил, — глухо сказал молчун из-под шапки. — Гвоздь первым полез на него. Опосля и шпалер.

И снова замер, будто и рта не открывал.

«Вот ты кто, — понял я. — Фомины глаза».

— Так ведь тупик-то наш! — Гвоздь развел руками. — Сторожам плачено, а они под вагонами шастают…

— Не базлань, — сказал бородач, не поднимая глаз от кружки. — Не на торгу.

Я полез за пазуху, вынул тряпицу, развернул и положил на стол перед Фомой две красненьких.

— Как говорил, долю выделю. Вот.

Потом еще две положил рядом.

— А это босоте вашей. На праздник.

Кривой присвистнул. Бородач впервые поднял глаза от кружки, поглядел на бумажки, потом на меня и перекрестился — двумя перстами, по-старому.

— Дело Божье.

— Двадцать⁈ — Гвоздь вскочил. — Он мне шпалер под ребро, а мне двадцать? Да его по полной надо! На ремни!

Великан у двери поднялся и покосился на Гвоздя.

— Ты чего, Лось… — начал было Гвоздь и осекся.

Здоровяк же хмыкнул и сел.

Фома покатал мякиш, помолчал.

— Две — Гвоздю, — сказал он наконец. — Две — Кондрату. По нарам раздаст.

Бородач кивнул и прибрал свои бумажки под кружку.

— Тупик — Гвоздев, — продолжил Фома. — За шпалер спроса нет: не палил, и Гвоздь вон живой сидит.

Бельмо хрюкнул в кулак, но Фома и бровью не повел.

— Квиты, — сказал он.

Гвоздь сгреб две бумажки не глядя, будто муху поймал, сунул за пазуху и уставился на меня.

— Ходи да оглядывайся, бакла.

Фома просто покачал головой, ничего не сказав.

«Общество приговорило, — подумал я. — А Гвоздь не уймется. По глазам видно».

Садиться меня так и не позвали. Я стоял у стены, и с сапог на чистый пол натекала лужа.

назадназад
1 ... 14 15 16 17 18 ... 103
впередвперед