Глава 4
Страница 20 из 103
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 4

Страница 20

Потом снова чавкало под ногами и капало за шиворот. Я шел и перебирал в уме встречу.

Кондрату лишь бы по-божески. Бельмо лишь бы позубоскалить. Лось сделает, что Фома велит, а молчун скажет, что видел, — ни словом больше. А остальным, что за столом, что на нарах, до меня и дела нет. Пока не мешаю.

«За стол не позвали, — подумал я. — Но и под лед не спустили. Просветили, как яйцо на свечку, да и положили обратно в лукошко».

Назад дорога оказалась короче.

Через прореху в решетке мы выбрались тем же манером, боком.

Мороз ударил, и я, хватанув воздуха, закашлялся. Полынья у гранита все так же парила, и я обошел ее стороной.

Под пролетом, в темноте, Кот наконец спросил:

— Ну как, Сеня?

— Будем жить. — Я поглядел вверх, на настил, где горел одинокий фонарь. — Рождество скоро.

«Рождество, — подумал я. — И правда, считай, заново родились. Уж который раз-то?»

— Пойдем, Кот.

Интерлюдия

В горнице пахло ламповым керосином, квашеной капустой и канавой — здесь ей пахло все.

Бельмо поглядел на лужу и хмыкнул.

— Пришел, будто в гости.

— А дружок его, что я за дверью придержал, с железом, поди, как и он сам, — прогудел Лось.

Гвоздь хлопнул шапкой по колену.

— И ты его отпустил? Он Козыря положил, Фома, вот те крест. И меня при людях…

— Тебя при людях он не положил, — сказал Фома. — Хоть и мог.

Гвоздь открыл рот и закрыл.

— Советницын он, — вставил Бельмо. — Добрый сказывал. Тронь такого — весь Литейный подымится. Оно нам надо?

— Хитрость в нем есть, — сказал Кондрат, глядя в кружку. — А жадности нет. Двадцать рублей босоте отвалил сам — и легко.

— Вот и поглядим, сколько отвалит еще, — сказал Фома.

Гвоздь вскочил.

— Да я его, щенка…

Лось поднялся следом, выдернул у Гвоздя из руки шапку и нахлобучил ему на голову — по самые брови.

— Ступай, Гвоздь, — сказал Фома. — Тупик твой — вот в тупике и сиди.

Гвоздь постоял, сопя в нахлобученную шапку, и вышел, шарахнув дверью так, что качнулась лампада.

Фома покатал мякиш и повернулся в угол.

— Пригляди за малым. Где живет, чем кормится, кто за ним стоит.

Молчун кивнул из-под шапки.

* * *

Ваньку брать не стали: от нас разило канавой так, что ни один извозчик не посадил бы. Поднялись по ступеням на другом берегу и пошли Кокушкиным переулком на Садовую, мимо Сенной — до Апрашки и «Трех кабанов» тут было с версту.

Сенная к ночи притихла. Обжорный ряд закрывался, торговки сворачивали лотки, у костров грелись последние извозчики. Пахло горелым салом, конским навозом, и после стока все это казалось мне чуть ли не цветочными духами.

У Спаса на Сенной городовой в башлыке шагнул было к нам, потянул носом — и передумал. Отвернулся, будто мы ему примерещились, и принялся притопывать с удвоенным усердием.

назадназад
1 ... 18 19 20 21 22 ... 103
впередвперед