Он на мгновение удивился моему вопросу, а потом криво усмехнулся.

— Контракт? Господин, вы, видать, не знаете как ведут дела в Нижнем Городе. Здесь слово, подкрепленное репутацией, стоит дороже любой бумаги. А мое слово подкреплено не моей репутацией, а репутацией «Ночных Весов». Вы же понимаете, что если вы меня «кинете», они не станут разбираться, кто прав, кто виноват. Они просто сделают так, чтобы вы больше никогда не смогли спокойно ходить по этим улицам. Так что да, вашего слова мне достаточно. Тем более, я уверен, что вы заплатите. Когда увидите, насколько я полезен.

Это была наглая демонстрация своей ценности. Он не просто соглашался. Он ставил нас в известность, что теперь мы связаны.

— Отлично, — кивнул Михаил, поднимаясь из-за стола. — Тогда не будем терять времени. Песня зовет! Пора спускаться в Доки.

Расплатившись, мы вышли из таверны и направились к главным воротам, ведущим в портовый район.

Воздух здесь становился солонее, а гул толпы сменялся скрипом мачт и далекими криками чаек. Но мы не пошли по широкому центральному тракту, вымощенному гладким камнем, по которому двигались тяжелые повозки с товарами. Едва миновав стражников у ворот, Шнырь молча указал на узкий проход между двумя огромными складами.

— Короче, — бросил он, и мы шагнули за ним из света в тень.

Мир изменился. Мы словно попали в изнанку, в сервисную зону этого огромного портового механизма. Здесь не было широких улиц. Лишь лабиринт узких, темных переулков, зажатых между глухими стенами складов. Воздух был неподвижен и пах гнилью, стоячей водой и чем-то кислым, химическим. Под ногами хлюпала грязная жижа, а сверху, с проржавевших мостков, соединявших склады, капала вода. Солнечный свет сюда почти не проникал, теряясь где-то высоко вверху, в хитросплетении балок, тросов и гигантских крюков портовых кранов. Мы шли по скелету этого города, по его венам и артериям, скрытым от глаз обычных игроков.

Я чувствовал, как мир вокруг оживает благодаря капсуле. Я слышал, как где-то в темноте скребутся крысы. Я ощущал, как холодный, влажный камень стены касается моего плеча, когда мы протискивались через особенно узкий проход. Я видел не просто темный переулок, а ржавые заклепки на железных дверях, узоры плесени на влажных стенах, тусклый блеск разбитой бутылки в куче мусора.

Внезапно Шнырь остановился и поднял руку. Мы замерли. Из-за поворота впереди донесся шум. Приглушенные голоса, торопливые шаги. А потом стон.

Шнырь жестом показал нам прижаться к стене. Из-за угла, почти вывалившись на нас, выскочила группа из четырех человек. Они не были похожи ни на стражников, ни на обычных портовых рабочих. Грубая, но функциональная кожаная броня, короткие мечи и кинжалы на поясах. Они двигались быстро, озираясь, словно загнанные звери. Один из них, самый крупный, был ранен. Из его плеча торчал обломок арбалетного болта, а темная ткань куртки пропиталась кровью. Каждый из них тащил за спиной объемистый мешок, выпирающий в разные стороны.