Портовый грабитель

Уровень: 35

Тип: Гуманоид (Элита)

Они почти пробежали мимо, но в последний момент один из них, самый молодой и вертлявый, заметил Шныря, прижавшегося к стене. Его глаза расширились от удивления, а затем на его лице расплылась злобная, хищная ухмылка.

— Эй, парни, смотрите-ка! — крикнул он, останавливая остальных. — Нам сегодня везет, как никогда! Мало того, что ушли с полными карманами, так еще и наш должник сам к нам в руки пришел!

Все четверо развернулись. Раненый, морщась от боли, сбросил свой мешок и вытащил короткий, зазубренный тесак.

— Похоже, Шнырь, пришло время платить по счетам, — прорычал он. — Ты думал, мы забыли про тот «простой» заказ, что ты нам подкинул? Из-за тебя мы чуть всю группу не потеряли! Так что сейчас ты нам вернешь не только наш процент, но и заплатишь за ранение Клыка!

Я посмотрел на Шныря. Его лицо было бледным, но в глазах не было страха.

* * *

Воздух в узком переулке сгустился до плотности сиропа.

Четыре фигуры стояли посреди прохода, перекрывая нам путь, их силуэты на фоне далекого света в конце тоннеля казались угрожающими, неправильными. Это была случайная стычка, не ловушка, но ситуация от этого не становилась проще.

— Заткнись, Пит, — бросил раненый, явно их главарь, выплевывая на землю сгусток крови. — Ты свое получил. А с этим, мы разберемся по-своему.

Его мутный взгляд впился в Шныря.

Я сделал едва заметный шаг назад, моя рука скользнула к инвентарю. Кожаная рукоять посоха из тиса привычно легла в ладонь. Это была не наша битва. Это был конфликт внутри теневого мира, ссора пауков в одной банке. Я был наблюдателем, готовым стать участником в тот момент, когда баланс сил качнется в невыгодную для нас сторону. Я видел четыре враждебных цели. Тридцать пятый уровень. Элита. Опытные, закаленные в десятках таких грязных стычек бойцы. Я видел узкое пространство, идеальное для контроля, но смертельно опасное при численном превосходстве врага. Я видел Михаила, который стоял чуть позади, его лицо было непроницаемым, но я знал, что его мозг, как и мой, уже просчитывает варианты.

И я видел Шныря. Его бледное лицо, его напряженная поза.

В этой мертвой, звенящей тишине, когда казалось, что воздух вот-вот взорвется от сжатого в пружину насилия, раздался совершенно неуместный звук. Тихий, мелодичный перебор струн. А затем, смех.

Нет, не так, это был не просто смех. Это был бархатный, глубокий, театральный хохот Михаила. Он сделал шаг вперед, выходя из-за моей спины, и его фигура в изысканном костюме, до этого казавшаяся почти академической, преобразилась. Это был не историк, забредший в опасный район. Это был скальд, менестрель, вышедший на сцену.