Мы встретились на широкой, пустынной авеню, в конце которой, на вершине холма, сияло огнями поместье Валетти. Оно было похоже на драгоценный камень на бархате ночи, прекрасный и холодный. С момента нашего последнего, хаотичного визита здесь все изменилось. Охрана была усилена вдвое. Вдоль стен я видел патрули, двигающиеся с выверенной точностью. У главных ворот стояли не просто наемники, а элитные гвардейцы дома Валетти, в их парадных, но абсолютно функциональных доспехах. Место было на осадном положении.

— Похоже, наш последний визит не прошел для него даром, — заметил я, кивая на усиленные патрули.

— Он не просто боится. Он в панике, — ответил Михаил, его голос был тихим и серьезным. — Потеря контроля над «Мясниками», исчезновение Консула, слухи, которые распустили люди Борджиа… Они выбили у него все опоры. Сейчас он как загнанный зверь. Опасный, непредсказуемый. Поэтому, Маркус, сегодня ты ведешь.

Я удивленно посмотрел на него. Обычно именно Михаил брал на себя роль переговорщика, очаровывая, убалтывая, уводя разговор в нужную ему сторону.

— Ты гений анализа, — продолжил он, глядя не на меня, а на сияющий дворец на холме. — А Валетти сейчас не в том состоянии, чтобы слушать баллады и метафоры. Он будет искать логику, выгоду, гарантии. Он будет искать систему в хаосе. И ты должен ему ее дать. Ты говоришь на его языке. Я же буду на подхвате. Буду сглаживать острые углы, направлять разговор, если он пойдет не туда. Сегодня ты скальпель. А я анестезия. Главное, будь очень, очень аккуратен. Одно неверное слово, одно лишнее давление, и он может просто сорваться. И тогда вместо союзника мы получим смертельного врага, которому больше нечего терять.

* * *

Путь к кабинету Марко Валетти был странным дежавю.

Тот же коридор, та же полированная дверь в конце. Но в прошлый раз мы крались по нему, как тени, боясь каждого скрипа половиц. Сейчас же нас вел вперед распорядитель, чей прямой, как палка, позвоночник излучал неодобрение и почтительное повиновение. Мы были не ворами. Мы были гостями, которых нельзя было заставлять ждать.

Распорядитель открыл дверь и, не заходя внутрь, отступил в сторону, низко склонив голову.

— Господа прибыли.

Мы вошли. Атмосфера в кабинете изменилась до неузнаваемости. Исчезла показная роскошь и спокойная уверенность владельца. Теперь это была не резиденция могущественного аристократа, а штаб генерала, проигрывающего войну. Воздух был спертым, пах дорогим вином и благовониями. На массивном столе из черного дерева, где в прошлый раз лежали лишь изящные безделушки, теперь были разбросаны карты, деловые бумаги, перехваченные донесения. Это было поле боя.