Сам Марко Валетти стоял у панорамного окна, спиной к нам, глядя на раскинувшийся внизу сад. Его силуэт, обычно исполненный ленивой, хищной грации, сейчас был напряжен, как натянутая тетива. Он не обернулся.

— Оставь нас, — его голос был глухим, лишенным обычной мелодичности. Распорядитель бесшумно закрыл за нами дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине, как взведенный курок.

Валетти медленно повернулся. И я увидел то, чего не ожидал. Не гнев, не ярость, а страх. Его безупречный костюм был помят, а волосы, в прошлый раз идеально уложенные, были в беспорядке. Но главное, его глаза. В них больше не было холодного, насмешливого превосходства. В них плескалась загнанная, отчаянная паника человека, который внезапно осознал, что стоит на краю пропасти. Он смотрел на нас, как на палачей.

— Итак, — выплюнул он, его губы скривились в ухмылке, которая была скорее оскалом. — Послы от Борджиа. Явились за своей платой? Или принесли новый ультиматум?

Он был готов к худшему. Он ожидал угроз, требований, шантажа. Его тело было натянуто, как струна, готовая либо лопнуть, либо ударить.

Мы с Михаилом не дали ему этой возможности. Не дали времени развить агрессию, в которой он так отчаянно искал спасение.

— Мы не от Борджиа, синьор Валетти, — начал я, делая шаг вперед, в круг света от магического светильника на столе. Мой голос был спокойным, ровным. — Мы здесь, чтобы исправить ошибку. Нашу и вашу.

Он недоверчиво хмыкнул. Михаил, уловив мой тон, сделал шаг в сторону, занимая позицию не второго нападающего, а скорее свидетеля.

— Да, дом Борджиа нанял нас, чтобы добыть компромат на вас, — продолжил я, видя, как в глазах Валетти вспыхивает предсказуемая ненависть. — Они хотели получить рычаг давления в вашей маленькой торговой войне. Но и вы, и они, лишь пешки в куда более сложной игре.

— Что за чушь ты несешь? — прорычал он, его рука легла на эфес изящной шпаги, висевшей у пояса. Это был жест отчаяния, а не угрозы.

— Мы говорим о Консуле, — вставил слово Михаил, и его голос, мягкий и бархатный, прозвучал в напряженной тишине, как голос разума. — О человеке в мантии, который иногда навещает вас в этом самом павильоне в саду. О человеке, который поставляет вам информацию о маршрутах Борджиа и одновременно продает Борджиа сведения о ваших слабых местах.

Валетти замер. Его рука так и осталась на эфесе. Шок на его лице был настолько неподдельным, что я окончательно убедился, он действительно ничего не знал. Он был марионеткой, которая даже не подозревала о существовании своего кукловода.

— Он же использовал и «Гильдию Мясников», — продолжил я, методично выкладывая карты на стол. — Костоправ и его банда работали на него. Они захватили Старую Шахту не просто ради наживы. Они создали искусственный дефицит [Сердцевинной Руды], чтобы ослабить Гильдию Ремесленников, ваших главных союзников. Они били по вашей экономической базе, пока вы были заняты борьбой с Борджиа. Это была не война двух домов. Это была операция по дестабилизации всего региона. И вы оба, синьор, были в ней лишь инструментами.