— Увидел во сне.

— Ты решился на вещий сон? — изумился Ворон.

— Я не решался. Я не знал, что они мне снятся.

— Не знал? Твоя наставница настолько небрежна?

— Иди ты в бездну.

Криденс хмыкнул и огляделся.

— Но чем-чем, а артефактами тебя обеспечили. Даже слугу дали. Это хорошо: ты явно не владеешь бытовой магией.

Он был прав, но в другое время я бы обиделся. Сейчас мне было все равно.

— Что ты собираешься делать?

— Делать?

— Со мной, Элвин. Впрочем, теперь меня должны интересовать и твои планы на жизнь. Так что можешь поделиться.

— Я не знаю. Тебя убьют, если я тебя отпущу?

Криденс вздохнул.

— Отец попытается убить меня, даже если не отпустишь. И тебя. Тебя тоже. Мэйв был старшим из нас. Ты лишил его наследника. Это плохо, у нас такое прощать не принято. Если раньше ты был для него только приманкой, то теперь он попытается тебя наказать. Честь семьи — для него важнее ничего нет.

Я закрыл глаза и попробовал забыться. У меня не получилось избавиться от внимания дома Виета. Теперь его лорд — мой смертельный враг. Я убил его сына.

«Господи, что происходит?..»

— Это твоя семья?

Я вздрогнул и открыл глаза. Криденс смотрел на портрет мамы и Тины, чудом уместившийся на прикроватной тумбочке среди лекарственных зелий.

— Да. Только тронь их, и я убью и тебя тоже, — мой голос испугал даже меня — настолько глухой, настолько отчаявшийся.

А вот Криденс нисколько не удивился.

— Элвин, почему ты стал магом? Ты совершенно не такой, как нужно.

— Слабый? — не выдержал я. — Недостаточно жесток? Не люблю кровь? Падаю в обморок при виде трупа? Не понимаю, как брат может поднять руку на брата?

Криденс усмехнулся — на этот раз грустно.

— Да. Сиренитти — стерва, но я точно знаю, что она всегда дает выбрать. Насильно делать из тебя мага она бы не стала.

— Ты говоришь о королеве? Я ее даже не видел.

— Твоя наставница — ее служанка, разве нет? Она заставила тебя колдовать и насильно провела инициацию?

Я вспомнил Шериаду и тяжело вздохнул.

— Нет.

— Тогда зачем? Ты очевидно не способен жить в Нуклии. Да, королеве ты нужен, и чем-то она смогла тебя убедить. Чем?

Я молча смотрел на Криденса.

— Ими? — спросил он, снова взглянув на портрет.

Я закрыл глаза.

— Они — люди, да? Не волшебники?

— Да. И я пойду ради них на что угодно, — мой голос звучал по-прежнему глухо. — Пусть это слабость, но если с ними что-то случится, я умру, но перед этим уничтожу тебя, твою семью и всех, кто посмеет поднять на них руку.

Может, Ворон и прав — потом это уже легче. По крайней мере, делать такие заявления.

Повисло тяжелое молчание, которое снова нарушил Криденс: