Минуту спустя Ори поставил бокал с лекарством на прикроватную тумбочку — зелья на ней уже не помещались.

— Вам нужно это выпить, господин.

Выглядел он хорошо, словно ничего необычного сегодня, да и вчера не случилось.

— Все хорошо, господин, — сказал он, когда я послушно выпил зелье. — Пожалуйста, поспите еще. Вам очень нужен сон.

Я улыбнулся, а Ори замер было у стены, как обычно. Но Криденс махнул ему:

— Иди. Понадобишься — позовем.

И Ори ушел. А я прохрипел:

— Не… груби… ему.

— Это приказ? — спросил Криденс. — А то извини, я по твоим хрипам не очень понимаю, что там с интонацией и императивом. Ну-ну, Элвин, расслабься. Разве я грубил?

Я отвернулся. Сил видеть его не было. Пусть уйдет.

Но тратить дыхание на приказ не хотелось, мне и так казалось, что у меня на груди лежит огромный камень.

— Приходил куратор, — сказал Криденс некоторое время спустя. — Элвин, ты спишь?

Я закашлялся.

— Значит, нет. Рэми привел целителя и пообещал уладить вопрос с наставником Байеном. Между прочим, как ты с ним уживаешься? Говорят, он ужасен.

«Прямо как ты», — подумал я.

— Заглядывал второй демонолог. Нил вроде? Я ему не нравлюсь, — произнес Криденс и усмехнулся. — Меня удивляет, что он не стремится это скрыть. Впрочем, сейчас никто бы не стремился, учитывая мое положение. Элвин, скажи, почему ты так хочешь оставить меня в живых?

Я закрыл глаза. Если сделать вид, что спишь, может, он уйдет сам?

— Элвин, я знаю, что ты не спишь. Ответь, пожалуйста.

— О, тебе, кхе-кхе, знакомо… это слово? — с трудом, но раздраженно спросил я, поворачиваясь.

Криденс посмотрел на меня исподлобья. Потом подал воды. Сам. Без приказа.

— Там яд, да? — спросил я.

Криденс рассмеялся. Наверное, это была истерика — он долго не успокаивался, а я все смотрел на него, не спеша брать бокал.

— Нет, Элвин, там не яд. Там просто вода. Я не могу тебя отравить или как-нибудь иначе причинить тебе вред. На мне твоя печать. Пей и давай нормально поговорим.

— Ты умеешь разговаривать? — не выдержал я. — Не только смотреть? Или оскорблять.

И изобразил его взгляд.

Криденс, вопреки обыкновению, снова рассмеялся.

Пить совсем не хотелось. Хотелось лежать с закрытыми глазами. Не спать, а именно лежать — голова кружилась, слабость буквально вдавливала меня в постель.

Воду я все-таки проглотил.

— Ты действительно очень сильный, — сказал Виета, забирая у меня бокал. — Совсем беспомощный, но ты сильнее меня. Это обескураживает.

Меня обескуражило заявление Криденса: раньше он бы такое под дулом мушкета бы не сказал, а тут сам признался. Надо же!

— Ты убил моего брата, — обронил Ворон, помолчав.