Я закрыл глаза. Криденс схватил меня за плечи — до этого он с отсутствующим взглядом сидел в кресле позади — и зашептал. Не помню, что. Я думал только, могу ли я сейчас умереть? Да, могу. Мне было очень страшно.

Но я знал, что если скажу «нет», то не избавлюсь от этой вины никогда. Она будет на меня давить так же, как давят воспоминания о годах работы спутником. Два года назад я спасал сестру. Сейчас я очень хотел спасти наконец себя. Но не мог.

— Я не дам тебе умереть, — сказал я Криденсу, отбрасывая его руки.

— Да он же убьет нас обоих! Сначала тебя, потом меня! Чего ты добьешься⁈

«Чистой совести», — думал я. — Ты не понимаешь, как это важно'.

Это действительно было настолько важно, что стоило мне решиться, как я тут же почувствовал облегчение.

Я посмотрел на судью и твердо сказал:

— Да, согласен.

Вердикт утонул в смехе лорда Виета.

— А ты, оказывается, спесив, щенок, — тихо заметил он, пока по ритуалу мы кланялись друг другу, прежде чем разойтись. Мои колени были ватными, руки тряслись, и я тщетно пытался это скрыть. — Криденс этого о тебе не говорил. Ты же знаешь, что он следил за тобой?

— Ты мерзавец, — мой голос дрожал. Я очень боялся, но мне хотелось сказать это ему в лицо. И именно «ты», без «лорд». Без всякого уважения.

Он усмехнулся.

— Я победитель, щенок. Это разные вещи.

Он ударил сразу после поклона — ему не хотелось убивать меня быстро. Хотелось помучить, и это было как с Шериадой во время нашего с ней знакомства. Очень похоже.

Эти мгновения — мне говорили потом, минут пять, не больше — я почти не запомнил. Подвеска на этот раз осталась холодной, выставить щит я просто не успел. Сплошной туман боли — я мог только кричать, а моя магия молчала. Я снова был беспомощен, и отчаяние пополам с болью словно съедали меня. Так холодно, так тихо было вокруг.

Взрыв золота я принял за галлюцинацию, и когда упал на пол — тоже холодный, буквально ледяной — то не сразу осознал, что происходит.

Аромат фиалки не давал мне дышать.

— Да, Виета, я смотрю, ты совсем отчаялся, — раздался прямо надо мной музыкальный, нежный голос.

С трудом разлепив ресницы, я посмотрел наверх. За зыбкой тканью золотого щита, раскинутого надо мной, стояла Шериада и сладко улыбалась.

— Ты не смеешь вмешиваться, — бросил ей лорд Виета. — Это ритуальный поединок. Даже ты не смеешь.

Тишина сделалась мертвой, и я даже усомнился, правда ли это или у меня бред от болевого шока?

Зрители замерли. У трона теперь стояли принц Лэйен и Нуал. Лэйен хмурился, Нуал смотрел на меня и сокрушенно качал головой. Мне почему-то сделалось стыдно, и я отвернулся.