Строго говоря, Криденс прав: дольше минуты против сильного противника я не продержусь. А волшебники Нуклия пострашнее наемников на Острове. Такие, как Криденс, тренируются с раннего детства. И неудивительно: поводов хватает. Подосланные убийцы — часто люди, потому что почувствовать их во сне сложнее для волшебника. Они бьют кинжалом в спину — кстати, для такого удара тоже нужна сноровка и рассчет, ведь бить нужно точно в сердце. Попадешь в легкое, и волшебник вроде Шериады протянет на одной магии столько, что успеет раз десять тебя прикончить. Впрочем, Шериада протянет куда дольше. Она, наверное, смогла бы даже жить с такой раной без особых неудобств, пока магия не восстановит ее тело.

Я как-то спросил об этом Сиренитти, но против обыкновения отвечать она отказалась. Не считать же ответом возмущенное: «Иди учи общее целительство!»

Итак, против монстра, тренировавшегося убивать лет с пяти, если не раньше, я действительно продержусь хорошо если минуту. Наш прошлый поединок с Виета продлился дольше лишь по одной причине — Криденсу хотелось как следует меня унизить.

Сейчас он хотел чего-то другого, потому что ушел в глухую оборону, позволив мне гонять его по оранжерее. Мои атаки Ворона явно не беспокоили, но ни обезоружить меня, ни заставить защищаться он почему-то не пытался. Хотя мог.

Мы сделали так кругов пять, пока я не выдохся.

— Хватит? — поинтересовался Криденс. — Успокоился?

Я опустил меч и, тяжело дыша, прошел к искусственному роднику. Пару мгновений спустя Ворон присоединился ко мне.

— Что-то случилось?

— Ничего, что касалось бы тебя! — огрызнулся я и тут же об этом пожалел: Криденс вмиг оказался рядом и — я даже меч поднять не успел — прижал свой клинок, уже в ножнах, к моей шее, одновременно заломив мне руки.

Я выронил меч и замер.

— А теперь успокоился? — повторил Криденс. Дождался того момента, когда я уже не мог говорить от удушья и только тогда отпустил. — Не груби. Я — не твой слуга, чтобы ты на мне срывался.

На языке вертелся ядовитый ответ, но, пожалуй, я слишком хорошо для него воспитан. К тому же, Криденс прав.

— Извини, — выдавил я.

Криденс поднял брови.

— Ты ставишь меня в тупик, Элвин. То ведешь себя как маг, то как человек, — он сел на скамью у пруда, заросшего кувшинками. — Может, определишься?

Я поднял меч и вернул его в ножны. Требовался еще по меньшей мере час упражнений: укреплять руки (мой вечный недостаток), позаботиться о растяжке. И, конечно, разрабатывать пальцы — для демонолога это очень важно. Байен советовал попробовать фокус с монеткой — тот, детский, когда она якобы исчезает на глазах у изумленного зрителя. Я до сих пор не мог с ней справиться — легче было заставить монетку исчезнуть совсем, чем ловко ее спрятать.