— У нашей семьи есть традиция, — помолчав, сказал Криденс. — Дарить наследнику друга. Человека. В пять лет. Это всегда ровесник и всегда очень милый. Такой, чтобы идеально подошел. Не раб, а именно друг.

— У нас аристократы на шестнадцатилетие собак дарят, — пробормотал я. Да, среди девушек популярны маленькие пушистые породы: болонки, шпицы. У юношей — бойцовские или охотничьи.

— Кому что, — хмыкнул Криденс. — Но ты не понял — не слуг, а именно друзей.

Я промолчал. Зная Виета, хорошо эта история закончиться не могла.

— Когда мы привыкнем к друзьям, привяжемся, полюбим, их убивают. То есть мы их убиваем. Сами. Это делает нас сильнее, — голос Криденса звучал равнодушно, и от этого спокойного тона меня пробрало куда сильнее, чем от самих слов. — Это важный урок, который показывает, что привязанность приносит боль.

— Это не так, — перебил я.

Криденс пожал плечами.

— Мои братья прошли это в пять лет. Я оказался умнее. Или глупее, но тогда я думал, что все хорошо просчитал. Я спрятал моего друга. Изобразил его смерть.

— В пять лет⁈

— Я довольно умный, — усмехнулся Криденс. Но тут же посерьезнел. — Отец поверил. Или сделал вид, что поверил. Нам было по десять лет, когда обман раскрылся. Отец…

— Хватит. Криденс, хватит. Для меня это действительно слишком.

— В общем, было бы легче, если бы я сделал так же, как братья, — закончил Ворон. — Жаль, он ведь умел слушать. Его звали Лэр. И да, он потрясающе умел слушать.

Он замолчал, а я на мгновение снова увидел настоящего Криденса — подавленного юношу, отец которого был чудовищем, учившим сыновей убивать с пяти лет.

Странно, но после этого откровения заговорить было действительно легче.

— У меня есть сестра. Ее зовут Тина, она…

«Она для меня все, — вовремя опомнившись, удержал я. — Для тебя, Криденс, это сила, а для меня — семья. Особенно Тина. Мама, я знаю, что бы ни случилось, не пропадет. Но Тина, моя слабенькая, одаренная, глупенькая сестра…»

— Элвин, ты рассказал Тине, что ты волшебник? — неожиданно поинтересовалась Шериада еще в карете.

Я улыбнулся — она же просила не выглядеть уныло. Ей хотелось фальшивой улыбки спутника? Пожалуйста.

Рай незаметно сжал мою ладонь — наверное, боялся, что я снова выйду из себя. О нет, зачем? Улыбаться мне было привычно, особенно рядом с Шериадой.

— Нет, госпожа, не сказал.

Она удивилась.

— А собираешься?

— Нет, госпожа.

Рай посмотрел на меня, но в разговор вмешиваться не стал. Шериада усмехнулась.

— Мне казалось, тебе не понравилось, что я скрыла от тебя свой титул. Но ты делаешь с сестрой то же самое. Это ложь, Элвин. Сам знаешь, ни к чему хорошему она не приводит.