Но Криденс словно чего-то ждал. Я вдруг почувствовал себя в ловушке. Сердце екнуло, дыхание участилось. Я прижал руку к груди — так, чтобы Виета не видел. Там неожиданно закололо.

— Утром ты узнал, что Рэйвен Серкис умер, — сказал Криденс, наблюдая за мной. — И ты расстроился. А сейчас что не так?

Я круто обернулся.

— Ты мне солгал! Ты сказал, что он путешествует с посольством!

— Он и путешествовал какое-то время. И Сиренитти тебе тоже солгала, — пожал плечами Криденс. — Письма ведь она писала? Откуда мне было знать? Может, была причина? Может, ты голову потеряешь, когда узнаешь? И ты, кстати, потерял.

В ловушке и беспомощный. Сердце словно обросло иглами и ворочалось в груди. По оранжерее пронесся ледяной ветер.

— Элвин, Повелительнице не понравится, если ты заморозишь ее растения. Она питает странную слабость к садам, ты разве не слышал?

— Просто оставь меня в покое, — прошептал я.

— Тебя оставь, и ты руки на себя наложишь. Я твое настроение отсюда почувствовал, когда вы еще из кареты не вышли. Садись, расскажи в чем дело. Станет легче.

Он похлопал по скамье, приглашая. Орхидея на длинной гибкой ветке над ним покачнулась, хотя ветер уже унялся. Интересно, могут цветы шпионить на Шериаду?

— Господи, ну тебе-то какое дело? — воскликнул я, когда двери оранжереи захлопнулись чуть не у меня перед носом.

— Абсолютно никакого. Но еще чуть-чуть, и ты перестанешь себя контролировать. Магия тебя сожжет, а Повелительница приказала присматривать за тобой. Как думаешь, кого она первым обвинит в твоей смерти? Уж конечно не себя, что бы она с тобой ни делала. Поэтому будь добр, сядь и выговорись. Я сделаю вид, что мне интересно.

Вот это было честно. Сквозь глухую тоску пополам с яростью (как можно испытывать такие разные чувства одновременно?) я ощутил удовлетворение. Когда Криденс принимался изображать заботливого друга, мне хотелось ударить его, прекратить эту ложь.

Но попробуй я хоть раз это сделать — и Виета не оставит от моей красоты и следа. Хм, когда мне слишком надоест женское внимание, можно обратиться к Ворону за помощью. Он, наверное, будет рад избить меня как следует.

— Почему ты думаешь, что это поможет? — спросил я, садясь рядом.

С одной стороны, мне и правда было любопытно — чуть-чуть. С другой — Криденс не угомонится, пока не добьется своего. А говорить о поездке во дворец не хотелось.

— Знаю, — Криденс сорвал орхидею и принялся поглаживать ее лепестки. Его пальцы очень быстро окрасились розовым.

— Знаешь, — хмыкнул я. — Откуда?

Криденс, который рассказывает кому-то о своих проблемах? Да он даже с трупами болтать не будет — испугается, что враги их поднимут и подслушают. М-м-м, а может, поэтому он на некромантии такой тихий? Адель, например, мертвецам сказки рассказывает. Я работал как-то с ней в паре — заслушался. Говорит, сосредоточиться помогает. У всех свои странности.