— Да, госпожа, — с улыбкой откликнулся я.

Шериада вздохнула и повернулась к окну. Снег закончился, ветер разгонял тучи на небе, открывая клочок за клочком голубизны то там, то здесь.

— Титул? — шепнул Рай, наклонившись ко мне. — О чем это она?

Он любопытный; это Шериаде в нем, похоже, и нравилось. Я покачал головой и промолчал.

— Она три раза спрашивала, что я с тобой делаю, — сказала королева, не оборачиваясь. — Два раза — публично. Твоя сестра — упрямый человек, она не успокоится, пока не узнает правду. В твоих интересах сделать так, чтобы эта правда ее не ранила.

— Госпожа, но разве Элвин занимается чем-то, что может ранить его сестру? — не выдержал Рай.

Шериада окинула меня красноречивым взглядом.

— Ты же учишься в престижной академии. Разве нет? — Рай тоже посмотрел на меня.

Моя улыбка сползла, как маскарадная маска. Я кивнул, стараясь хотя бы казаться спокойным.

— О да, — а вот Шериада улыбалась. — Конечно. Элвин слишком мягок и благороден для чего-то жуткого, правда? Например, убийства.

— Убийства? — эхом повторил Рай. — Но…

— Да. Или пыток.

— Но это же учеба, госпожа. Какие могут быть пытки? Вы шутите?

Шериада кивнула, не сводя с меня насмешливого взгляда.

— О да. Конечно, шучу.

— А-а-а, — выдохнул Рай. И рассмеялся.

Спутнику положено смеяться, когда его госпожа шутит.

— Расскажи Тине, кто ты и чем занимаешься, — сказала потом Шериада. — Я приказываю.

— Да, госпожа.

— Королева, — поправила она по-нуклийски, и голос ее стал холоден. — И твоя Повелительница. Ты не хочешь знать, что будет, если ты ослушаешься.

— Не хочу, — прошептал я.

Рай удивленно переводил взгляд с Шериады на меня и обратно, но молчал. Королева кивнула и не проронила больше ни слова до самого дворца.

Зато там она не умолкала.

Не буду утомлять вас сценами в духе «Не ждали? А я все равно пришла!». Они и Шериаде не делают чести, разве что позволяют выглядеть еще более эксцентричной, что она, конечно, любит. Только зачем?

Так она явилась на поминки во время речи лорда Ридана о том, каким прекрасным человеком был герцог Войт. Явилась и не постеснялась сказать, благодаря кому этого «прекрасного человека» не стало. Она также уточнила, кого еще не станет, если «кое-кто» не угомонится. А она лично проследит, чтобы угомонились. Отрубленная голова, по мнению Шериады, очень успокаивает. С отрубленной головой сложно интриговать. Зато без головы человек преспокойно предается вечному сну где-нибудь в могилке.

— Мы сжигаем наших мертвых, — заметил я — тихо, но все молчали, так что слышно было, наверное, даже в другом конце зала.