Меня, бывшего спутника. Смешно.

К этому я тоже в Арлиссе привык: на демонолога — особенно из группы, победившей в первом испытании, — смотрят точно так же. А сейчас, когда узнают, что моя наставница — не кто-нибудь, а сама королева… Даже думать об этом не хочется.

На Тину я наткнулся в зале рядом с библиотекой. Мраморная гостиная. Во время приемов ее превращают в будуар, чтобы леди могли припудрить носик, обновить помаду и посплетничать. На фоне ослепительно-белых стен зеркала и туалетные столики смотрятся особенно выгодно. Мне ли не знать — я бывал здесь с каждой хозяйкой, которая привозила меня на бал во дворец. Спутники — как ручные собачки — их таскают с собой повсюду, даже в женский будуар. Особенно в женский будуар: надо же собачкой похвастаться.

Сейчас обстановка здесь была пресной — всего одно зеркало, белый диван и столик с цветами. Розы из оранжереи пахли слишком ярко. Душно.

На диване Тина целовалась с герцогом Стрерским. Я замер в дверях. Первым моим желанием было спрятаться. Но здесь не было ни портьер, ни гобеленов, а мимо то и дело сновали слуги. Тина и герцог их совершенно не стеснялись.

В груди как будто ворочался кусок льда — не вздохнуть.

«Ей же всего шестнадцать, — думал я. — Она еще даже несовершеннолетняя».

А спутник во мне подмечал, кто ведет в этом танце: как по-хозяйски Тина сидит на коленях у герцога, как страстно его целует — сама, как держит его голову так, как ей удобно, а вот ему — вряд ли. Словно он — спутник, а она — госпожа, и имеет на это право.

В шестнадцать, наверное, простительно играть с огнем. И забыть кто ты. Я же мечтал о колледже и — чего уж там — вполне серьезно подумывал о личном дворянстве. Чему же я удивляюсь?

Рай говорил, что герцог влюблен в Тину по уши. И Шериада это упоминала. Теперь я видел своими глазами, что они были правы.

А еще — что герцог старше ее лет на десять. И его дядю только что проводили в последний путь. А он здесь, перед слугами, не скрываясь… Совсем ума лишился?

По комнате пронесся ветер, и чашечки с кофе на подносе лакея зазвенели, а шляпка Тины взмыла к потолку. Я протянул руку, и дух послушно передал мне добычу. Дорогая шляпка, шелковые цветы искусной работы. Подарок?

— Элвин? — выдохнула Тина, обратив ко мне раскрасневшееся лицо. И, совершенно забыв про герцога, кинулась обнимать меня.

Она пахла мужскими духами: мускус, цитрус, немного мяты. И страстью — острый, знакомый каждому спутнику запах. Возможно, этот поцелуй даже не был прелюдией.

Я поскорее отвернулся, или меня бы стошнило. Шестнадцать лет! Тина еще ребенок!