Впрочем, Шериада не обиделась.

— У вас ребра перепутаны. И мочевой пузырь с желчным, — заявила она. — Боги! Даже у меня получалось лучше. А ведь некромантия никогда не была моей сильной стороной. Спорю на сто золотых монет любого мира, что этот кадавр не оживет.

— Проспоришь, миледи, — проворчал Криденс, спаивая череп магией.

— Ты всегда и во всем лучшая, — добавил я.

Шериада поморщилась.

— Переигрываешь, Элвин. Ладно, заканчивайте и отмойте тут все. А потом идите в столовую. Есть разговор.

— Госпожа, у меня потом занятие… — начал я, но Шериада перебила:

— Руадан не придет. Он теперь очень, очень занят, — и улыбнулась так, что стало понятно, кто обеспечил Повелителю плотный график.

Я с трудом скрыл разочарование. Вдобавок левая почка вдруг брызнула чем-то черным — конечно же, мимо фартука.

— Да, госпожа.

Шериада хмыкнула.

— Вычистите здесь все. Если хоть пятнышко крови потом найду, отмывать буду вами. Ясно?

Куда уж яснее!

— Мы все сделаем, миледи, — отозвался Криденс, бросив в мою сторону предостерегающий взгляд.

Я сделал вид, что сражаюсь с почкой, и это было недалеко от истины. Как же мне надоели эти грязь, кровь и… другие неприятные человеческие жидкости!

Шериада посмотрела на нас напоследок и скрылась за дверью. В лаборатории и до этого было тихо, однако, спокойно. Сейчас тишина из сосредоточенной превратилась в напряженную.

— Не зли ее, — сказал Виета, вытирая руки давно уже грязной тряпкой. — Самому жить надоело, так о сестре подумай.

— Я о ней думаю куда дольше тебя!

— Лучше расскажи, чем закончилась та история, в которой труп ожил? Там подробной инструкции, кстати, не было? А то объяснение уважаемого Велакеса как-то уж очень непрактично.

Против воли я улыбнулся. На Велакесе настаивал учитель, приславший с Рэми задание. И я тоже нашел этот труд далеким от реальности.

Под «Франкенштейна» оставшиеся полчаса прошли немного веселее. По крайней мере, Криденс много смеялся, особенно в конце. Только нуклийского мага может рассмешить мистическая история, полная трагичных подробностей.

Надо было поспорить с Шериадой, потому что наш труп не просто ожил — он заревел. Уверен, его даже в другом крыле особняка было слышно.

— Зря я пришил ему голосовые связки, — заметил Криденс, отрубив ожившему голову одним ударом. — Предлагаю сжечь это недоразумение.

Еще час мы отмывали лабораторию. Я стер руки в кровь, пришлось тут же готовить лечебный настой, но трещины все равно остались.

— Наденешь перчатки, — проворчал Криденс. Его руки были сплошь в мозолях, как у прачки. Такую толстую кожу не взяла бы, наверное, даже серная кислота. Неужели с Тиной он всегда в перчатках? Как она терпит?