Сам Ворон чуть не разбил мензурку из драгоценного нуклийского стекла и долго потом ее едва ли не обнюхивал в поисках микроскопических трещин.

— Это всего лишь мензурка! — не выдержал я. — Оставь ее и помоги убрать реагенты.

— То есть мне приказывать Ори нельзя. А тебе мне — можно? — Криденс поднял мензурку повыше. — Это нуклийское стекло, оно стоит дороже твоего парадного костюма.

Я не поверил: мои костюмы украшены жемчугами и алмазами. Наверное, Криденс об этом не знал.

Как я позже убедился, знал. Нуклийское стекло действительно настолько дорого. Отчасти цена искусственно завышена принцем Лэйеном с расчетом на то, что покупатели — волшебники, а у них денег куры не клюют, поэтому «пусть платят, а прибыль пустим на благотворительность». Частично же потому, что производить это стекло очень сложно: около сотни рабочих за год гибнут из-за ядовитых испарений.

Наконец все мензурки были проверены, полы вымыты, реагенты убраны, а мы, чтобы не оскорблять своим видом Повелительницу, потратили еще полчаса на ванну и переодевание. И только потом отправились в столовую.

— Не зли ее, — шепотом повторил Криденс у самых дверей.

На этот раз я промолчал.

Шериада уже сидела за столом и развлекалась чтением газет. Судя по стопке, перед ней были все издания Острова за неделю. А судя по лицу королевы, ничего хорошего там не писали.

— Миледи, — с поклоном Криденс изобразил очаровательную улыбку (вполне достойную даже спутника).

Я повторил его улыбку и поклон.

Королева вздохнула, свернула газету и громко пожаловалась:

— Плохо мне.

Криденс моргнул, и вряд ли его замешательство было вызвано королевской откровенностью. Сейчас самое время было посочувствовать и сделать королеве комплимент, который поднимет ей настроение. Но какой? Ложь она не потерпит. А банальность вроде «ты великолепна, госпожа» не принесет никакой пользы.

— Арахисовый щербет из Золотой империи доставили сегодня утром, миледи, — произнес наконец Криденс, и я удивленно посмотрел на него. Причем здесь это?

Однако реплика Ворона имела ошеломительный успех. Шериада подскочила, глаза загорелись.

— Где⁈

— На кухне, миледи, — ответил за Криденса дворецкий. — Прикажете подать во время десер…

Но Шериады уже и след простыл.

Потом газеты оказались забыты. Утка в брусничном соусе тоже. Даже свиные отбивные и гусь в яблоках не удостоились за обедом королевского внимания. Шериада поедала щербет и только что не мурлыкала от удовольствия.

— Что? — шепнул Криденс. — Весь Нуклий в курсе, что она его обожает.

А еще весь Нуклий в курсе, что от щербета их Повелительница на следующий день мучается от несварения, а ночью — от кошмаров. Впрочем, сама Повелительница тоже в курсе, но «он же такой вкусный!» Из кухонь Розового дворца, официальной резиденции Сиренитти, щербет изгнали по приказу принца Лэйена. Поэтому Шериада пользуется любой возможностью съесть любимое лакомство, пока брат не видит. Всем, кто пытается ее остановить, она говорит: «Зато умру счастливой».