В тот раз я впервые оказался в темнице, так что первое время я мучительно пытался справиться с ужасом.

А еще, должен признаться, я боюсь крыс. Я бы что угодно сделал в тот момент, чтобы оттуда выбраться. Приди Алия с Антонием пораньше, они взяли бы меня, как говорит Руадан, «тепленьким».

Но я изрядно остыл за те… Не знаю, час? Два? Время в темноте и абсолютной тишине (крысиный писк не в счет) тянулось медленно.

Про запах вообще молчу, но хуже всего была пустота там, где до этого была магия — прямо как в присутствии принца Лэйена. Но на сей раз виноваты были цепи, которыми меня приковали к стене. Они наверняка были артефактом. Слишком короткие, чтобы встать — предполагалось, наверное, что стоять я буду только на коленях.

Когда ужас понемногу утих, я хорошенько обдумал, как докатился до такой жизни, и мысли оказались не из приятных.

Странно, что на мне до сих пор не было ничьей печати. Но и эта загадка, как я вскоре понял, решалась легко. И Антоний, который Алие, конечно, не был никаким братом, и она сама были связаны с Руаданом. Повелителю нужен демонолог. Я не захотел печать по собственной воле — значит меня заставят. Точнее, передадут ему, скованного такими вот цепями, и все. И правда, как же я глуп!

Впрочем, всласть предаться самобичеванию мне все-таки не дали. Снаружи, за толстыми прутьями двери раздались сначала шаги, потом появился магический светлячок.

Встать я не мог, но хотя бы выпрямился. Это была устая бравада: в отличие от Шериады, меня дыба пугает. Тем более пугала тогда, потому что я ее даже ни разу не видел, лишь читал.

Светлячок заставил меня зажмуриться. Сиренитти позже рассказала мне, что это специальная техника устрашения заключенных — свет в лицо. И что есть способ справиться с растерянностью, как и с испугом. Сиренитти в этом знаток. Есть и техника, помогающая избавиться от цепей. Для целителя она особенно легка, потому что фактически это вывих запястья. Но лучше так, чем невозможность колдовать.

Однако тогда я об этом не знал, и было страшно.

— Элвин, милый, как ты? — Алия потянулась ко мне сквозь решетку.

Я отшатнулся.

— Не трогай меня!

Она нахмурилась, а стоявший рядом Антоний с усмешкой сказал:

— У него хорошие природные щиты. Я же говорил, твое заклинание долго не продержится.

Алия поджала губы.

— Поэтому зелье было вернее, — добавил Антоний.

Алия взглянула на меня с обидой и отошла к стене.

— Когда вы отдадите меня Повелителю? — спросил я, радуясь, что мой голос не выдает моего испуга.

Антоний одобрительно усмехнулся.

— И не такой уж глупый. Скоро, Элвин, очень скоро, — он сделал знак пальцами, и передо мной возникла чистая записная книга и карандаш. — Я понимаю, тебе наверняка скучно. Я оставлю это тебе, если ты захочешь написать жалостливое письмо своей уважаемой наставнице. Подсказать тебе, что писать?