— С ума сойти! — воскликнул Нэйт, вставая следом за Алией.

Оба сидели на траве у огромного водопада — то самое чудо Нуклия, о котором я так много читал. Его вода действительно цвета крови. Рубиновые капли оседали на волосах Алии, и больше она не казалась мне божественно красивой.

— Я же говорила, что он сам придет, — сказала она и довольно улыбнулась. — Здравствуй, Элвин. Ты все еще меня любишь?

Пораженный такой беспринципностью, я покачал головой.

— Жаль, — улыбнулась Алия. — А сейчас?

На мгновение голову сдавило от ментальной атаки. Я даже не сопротивлялся — ни сил, ни желания не было.

А потом все забылось. Разговор с Ори, признание Алии — все перестало быть важным. А она снова стала волшебно-прекрасной.

Мне все еще было горько, но я уже не помнил, почему.

— Люблю, — я мог говорить это вечно, и мне бы не надоело.

— Только меня? — Алия прищурилась. — А как же королева?

— Ты — моя королева, — сказал я.

— Красота, — прошептал Нэйт, с восхищением глядя на Алию. И это было правильно. На Алию нужно смотреть с восхищением.

— А где… — я огляделся. — Где же другой твой брат? Антоний? Алия, его нужно предупредить, Шериада, то есть королева…

— Тс-с-с, — она прижала палец к моим губам, и я тут же его поцеловал. — Сейчас мы пойдем к Антонию, и ты сам обо всем его предупредишь. Антор, милый, не одолжишь нам лошадь?

— Лошадь? — Нэйт оглянулся. Лошади паслись неподалеку, у рощицы. — А я как же?

— А ты останешься, создашь портал, закроешься в своем имении и сделаешь вид, что ничего не видел. Как всегда, — отрезала Алия. И подала мне руку. — Элвин, любимый, идем.

Мне наконец стало хорошо. И я совсем не хотел, чтобы это заканчивалось.

Мы ехали верхом, мимо недовольного Нэйта — он совершенно меня не волновал — к водопаду. Алые капли оставляли бурые разводы на моей куртке, и мокрые волосы Алии стали карамельными.

Мы говорили о Шериаде: останусь ли я ей верным. Алия очень собой наслаждалась.

— Мне жаль, что тебе приходится выбирать, — говорила она, улыбаясь. — Но в нашем мире так всегда. Скажи, кого ты выбрал?

Она хотела знать, кому я верен. И я хорошо знал ответ:

— Тебя, моя королева.

Что-то царапнуло меня тогда — я неожиданно почувствовал тоску, словно потеряв какое-то важное воспоминание. Но я отмахнулся, отвлекшись на улыбку Алии, красивейшей в мире. Во всех мирах.

А потом сознание покинуло меня

Очнулся я в темнице — логичный итог всех моих приключений.

Правильно говорил Криденс, я вел себя глупо.

Признаться, я никогда не мог понять бравады Сиренитти, с которой она рассказывает про «а вчера я проснулась в темнице — ах, так сладко выспалась!» Но это же королева. Она может забывать о таких мелочах, как теснота и запертый замок, ведь она при желании легко его откроет и выйдет на свободу. И холод. И сырость. И неудобства — потому что какие удобства в темнице? И если Сиренитти действительно умудряется спать где угодно — что в карете во время тряски, что на жестком тюфяке, — то я так не умею. Впрочем, работать она тоже умудряется везде, а я так тоже не умею. С другой стороны, мне и не нужно.