А я вдруг подумал, что был глупцом. Контраст Адель с Алией составляла прекрасный, и был он не в пользу последней.

— Выход свободен, я там химеру оставила, — сказала Адель. — Магия работает.

— Тогда уходим отсюда! — воодушевлялся Сэв и первым поспешил к видневшимся в конце коридора дверям.

— Трус, — бросил Криденс, не отпуская меня. На ногах я стоял по-прежнему слабо.

А Сэв огрызнулся:

— Ты просто не знаешь нашего мага.

— Согласен, — добавил Хэв. Фэй летел у него за плечом в сантиметрах над полом. Выше не позволял потолок. — Слишком все гладко прошло.

У меня екнуло сердце.

— Мы все-все проверим, — успокоила Адель. — Сэв, подожди меня. Другого выхода отсюда все равно нет.

Пахнуло духотой — не жаром Междумирья, но тем не менее. Открытые двери вели наружу, где ярко блестело солнце. Я зажмурился.

— Вот-вот, идеальное место для ловушки.

— Замолчи, альв, нагнетаешь, — сказал Криденс.

— Но он же прав, — шепнул я.

— И ты тоже замолчи.

Но это действительно было правдой. Никакой опасности не было ровно до того момента, пока Сэв не открыл портал.

И вывел он нас совсем не в Арлисс, а на веранду. Розы здесь цвели обычные, птицы молчали, тишину нарушало только журчание невидимого фонтана где-то в зарослях.

Яркие краски и геометрические фигуры узора на мраморе и белом дереве говорили о том, что мы все еще в Золотой империи. Низкий стол, уставленный щербетом и лукумом, а также бархатные подушки повсюду — тоже. А также наряды людей, застывших за столом в неестественных и театральных позах, как восковые фигуры, одетые в длинные белые с золотом кафтаны и массивные головные уборы, похожие на тюрбаны. Даже незнакомый с магией человек понял бы, что здесь что-то не так. А волшебник обязательно заметил бы, что все эти люди мертвы, и за столом их удерживают только заклинания.

Сладко пахло розами и кровью.

— Надо было все-таки его с собой не брать, — сказал Криденс, нарушая тишину. — Сэв, ты собственный дворец не знаешь?

Сэв молча смотрел на тела мужчин в роскошных одеждах. Старшему было лет тридцать на вид, младшему — наверное, двадцать. Их было пятеро, и все похожи друг на друга, как братья.

У них в уголках рта засохла кровь. Все не дышали. Пролитый кофе пачкал пол, и у него был странный аромат. Несчастных наверняка отравили.

А тело старика на высоком, похожем на трон, кресле во главе стола еще и было пронзено парой ножей.

— Нравится вид, Сэврорий? — раздался голос Антония.

На этот раз выругался не только Криденс. А Сэв смертельно побледнел, издав не то всхлип, не то смех. И рухнул на колени.

— Щит, — сказала Адель. — Спина к спине вокруг Сэва.