— Давай решим, в каком мире ты хочешь жить. Я помогу. Обещаю.

Он замотал головой.

— Господин, не надо.

— Но почему? Ты же этого хотел.

— Да, но теперь я хочу служить вам, — Ори поднял на меня умоляющий взгляд, впервые за все это время. — Теперь я верю, что вы не сделаете мне больно. Вы очень добры, и я ведь вам нужен.

Да, он был очень нужен мне.

Я вздохнул.

— Но ведь как-то ты представлял новую жизнь, когда мечтал о ней. Как?

Ори пожал плечами и твердо сказал:

— Я хочу служить вам. Пожалуйста.

Что тут еще скажешь?

— Если передумаешь, ты можешь уйти в любое время. Хорошо? Ты понимаешь?

— Не передумаю, господин.

Что ж, для того, кто всю жизнь кому-то служил, это, наверное, нормально. Ори не создавал впечатление человека, способного действительно начать жизнь с чистого листа. Возможно, он тоже это понял. Или в нем говорила вина.

Я не стал сопротивляться.

— Хорошо. Но платить тебе буду я, а не королева. Ты поможешь с бумагами? Я не поскуплюсь, обещаю.

Еще бы, ведь принц был более чем щедр. Я остался у Криденса на целый месяц. Пока выбирал дом в Нуклии, пока оформлял документы и занимался ремонтом — сам, магией. Очень не хотелось что-нибудь взорвать, так что пришлось провести некоторое время в библиотеке и помучить Криденса.

— Охотник из тебя… — жаловался вдобавок Виета. — Едешь и ворон считаешь.

— Чего их считать, если одна из них скачет рядом.

— Что?

— Ничего, Криденс, ничего.

Через две недели, как раз пока я занимался обустройством, Криденс, не спросив меня, пригласил Тину. Сестре нравилось все — и дом, и лес, и розовое небо, и, полагаю, резко ставший всесильным брат и не менее могущественный поклонник. Она не знала языка, не собиралась его учить, легко объяснялась со слугами жестами и была так ослеплена чудесами и, собственно, Криденсом, что ничего странного не заметила.

Я привез ее потом к себе, Тина нарисовала две картины и уехала обратно к Криденсу. «У тебя скучно!» — сказала она. Ну еще бы, целоваться с волшебником — это же куда веселее. Криденс влюблен в нее без памяти. Пожелай она — звезду бы достал. Я все жду, когда же это наваждение закончится? А оно только сильнее становится.

Надо ли говорить, что через два года, когда Тине исполнилось восемнадцать, она с Криденсом не рассталась? «Все, брат, я теперь взрослая. Помолчи». Даже обидно — после всей моей заботы!

Но уезжать с Острова навсегда она действительно отказалась наотрез. И правда — зачем? Ее же все так любят! Она встречалась с Криденсом, одновременно заигрывала с аристократами на Острове — мстила им, я так думаю.

Удивительно, но наша мать это одобрила. Нет, не месть аристократам, а Криденса. Мы с Тиной так и не рассказали ей о магии, а она ни разу ничего не спросила, хотя наверняка знала о слухах, ведь на Острове меня окрестили шаманом Шериады.