Дальше она говорила какую-то бессмыслицу, но мне хотелось слушать ее голос еще и еще. Это нисколько не напоминало трепет, охватывавший меня рядом с Шериадой, а уж у нее слова просто звенели от магии. Эта же девушка волшебницей не была, но ее голос казался мне чудеснее всего на свете.

Тогда я не понимал, почему.

— Как тебя зовут, маг? — спросила она между тем.

— Элвин.

— Отлично. А я — А́лия, — сказала она и принялась раздеваться.

Сначала я просто смотрел. Мысли тянулись, как вязкий осадок в зелье. Не то чтобы я не понимал, что происходит, и не то чтобы Алия была так уж красива. Хороша, это правда. Угловатая фигура, маленькая грудь, узкие бедра, впалый живот. Но в моих глазах она внезапно превратилась в одно из тех волшебных существ, о которых я читал в детстве — слишком чудесных для нашего мира, и потому ушедших на страницы сказок. Сначала я восхищенно смотрел на нее, а потом меня буквально скрутило от желания. Никогда раньше, ни до, ни после я никого так остро не хотел. Это тоже было странно, но тогда я не мог мыслить трезво и ничего не понял.

Алия тем временем сняла платье и осталась в одной нижней юбке — в Междумирье не носят нательную рубашку из-за жары. Так она замерла, смущенно глядя на меня и прикрывая рукой грудь (было бы там что прикрывать!) и кусая нижнюю губу. Так она тоже была прекрасна, но я быстро опомнился.

— Постой!

Она вздрогнула и снова укусила губу, на этот раз до крови.

— В чем дело?

Я сел на постели. Так резко, что голова закружилась. Почти не видя сквозь рой черных мошек, я принялся искать ее платье, чтобы подать ей.

— Что ты делаешь? — выдохнула она.

Я наконец нащупал платье на полу.

— Оденься. Пожалуйста. И не нужно… Мне это не нужно.

Она нахмурилась. Во взгляде ее зеленых глаз читалась обида.

— Я тебе не нравлюсь? Да, я знаю, я и вполовину не так красива, как ваши ведьмы. И даже не так умела. Но…

Тут она расплакалась.

Уверен, если бы не эти слезы, я бы просто извинился и ушел. Но она плакала, и я не мог на это спокойно смотреть. Она словно всаживала клинок мне в сердце с каждым всхлипом, и поворачивала его в ране.

Я обнял ее, усадил на постель — стоять я бы просто не смог: голова кружилась.

— Ты прекрасна. Ни одна волшебница с тобой не сравнится.

Ха-ха. И это говорит спутник, пусть даже бывший? Господи, я словно все свои навыки растерял!

Она подняла на меня заплаканные глаза.

— П-правда?

Ее волосы пахли вишней. До сих пор она встает перед моими глазами как живая, когда я чувствую этот аромат. Запах одержимости. Запах страсти. И первой любви.

— Конечно, — ответил я, на этот раз нисколько не покривив душой. — Прости. Я знаю, что здесь это нормально. — Хотя что может быть нормальным в том, что девушка благодарит спасителя собственным телом? Извращенный мир. — Но я не… Не могу.