— Да, для людей. Волшебники учатся у наставников. Или в Арлиссе — с тех пор как Повелительница его основала. Ты правда не знал? — хмурясь, она посмотрела на меня. Отлично, значит, про ментальную магию уже забыла. — Ты что же, и в Нуклии не был?

— Еще нет. Наставница считает, что мне пока рано. И я с ней согласен — я не лгал тебе насчет того, что лишь недавно стал учиться колдовать.

Алия молча изучала мое лицо пару мгновений. Потом сухо сказала:

— Просто ни один волшебник не признался бы в таком, мастер Элвин.

Она была права: неопытность — это слабость. Слабость для волшебника в Нуклии — это смерть.

— Может быть, — я снова обратил все внимание на вышивку. — Но, знаешь ли, скрыть это сложно. Ты уже несколько раз решила, что я пытаюсь тебя обидеть, хотя у меня даже в мыслях подобного не было. И все потому, что я плохо знаком с нравами нуклийцев.

Алия хмыкнула, потом, конечно же — я вел ее к этому — спросила:

— А каков тогда твой мир, мастер Элвин?

Я задумался. Наши с Алией миры слишком разные. В моем все решают деньги и происхождение. Аристократом в нем не станешь просто потому, что от рождения у тебя якобы есть какие-то способности. Если они и есть, аристократ найдет, как извлечь из них пользу. Для этого совсем необязательно тебя умасливать, достаточно приказать. Ты будешь делать все, что он захочет, за милости вроде безопасности, благополучия твоих детей и какого-никакого комфорта.

В моем мире, даже женись я на принцессе, все равно навсегда остался бы спутником. И Элизабет отлично это понимала, когда делала мне предложение. Все ее слезы, все ее унижение были лишь в просьбе — принцесса и впрямь готова была пасть в глазах окружающих за одно только предложение руки и сердца какому-то спутнику. Но возвысить меня этим? Нет, никогда. Выскочка, которому место в хозяйской постели — таким бы меня считали. И таким наверняка считали Рая; Шериада могла сколько угодно называть его своим представителем, но в глазах окружающих он спал с принцессой, и это было его главной обязанностью. Остальное — лишь каприз хозяйки.

Но ничего подобного я, естественно, Алие рассказывать не собирался. Нет, наготове у меня были легенды и сказки; чему я точно научился на Острове — так это тому, что женщины любят красивые истории. Неважно, сколько в них правды, лишь бы рассказ был складным, а в конце все было хорошо. Остров в моем представлении получился райским местом, где погода мягкая, не бывает изнуряющего зноя Междумирья, никто ни на кого не нападает ради удовольствия, где все чуть ли не равны. Говоря языком книжным, у меня получилась утопия, но Алия слушала, широко раскрыв глаза — и все сложнее было не смотреть на нее.