В какой-то момент мне в голову пришла безумная мысль: «Почему нет? Почему я должен себя сдерживать?»

Совершенно естественным казалось, когда, захваченный рассказом, я поднялся и прошел к ее креслу, остановился рядом. Она не заметила — я рассказывал какую-то из легенд — не помню, какую, но что-то про несчастных влюбленных. Женщины любят драму. И Алии тоже нравилась, так почему бы и нет?

Потом, до последнего не прерывая рассказа, я наклонился и поцеловал ее.

Она ответила. Может быть, от неожиданности, но я был уверен: я нравлюсь ей. Это было понятно без слов. Мы стояли теперь оба и целовались так жадно, что было совершенно естественно потянуться к завязкам ее платья…

Алия тут же меня оттолкнула.

Я чувствовал, как она при этом дрожит — трепещет, как пойманная в силки птица. Конечно, я тут же разжал объятья. В ту же секунду она отшатнулась. И напряженным голосом напомнила:

— Ты клялся.

— Конечно. Алия…

Она зажмурилась и выпалила:

— Уходи.

Я замер. Да, наверное, не стоило поддаваться желанию, но ведь и она определенно была не против. В чем дело?

— Пожалуйста, мастер, уходи, — повторила она. И снова: — Ты клялся.

Я зачем-то посмотрел на незаконченную вышивку.

— Алия…

— Пожалуйста!

Я вздрогнул: ее так напугало мое приближение, что она готова была расплакаться.

— Прости меня, — выдохнул я. — Пожалуйста. Алия… Я сейчас уйду. Только скажи, могу я еще раз тебя увидеть?

Она не ответила.

— Прости, — повторил я.

И ушел. Что еще мне оставалось? Слова бы не помогли. Мое присутствие ее пугало, и я не понимал, почему. И не знал, как это изменить.

Для меня ее отказ был словно богато накрытый стол, который мне показали и заставили голодать. Даже хуже — мне стало плохо уже на втором, кажется, портале. Это произошло на улице, она была поспокойнее той, где стояло ателье Шен Зени, но все равно очень бедной. Меня повело, я ударился о стену дома, чудом не попал в соседний портал — кто его знает, куда бы он меня занес. Стена была холодной, а пожар внутри меня — настоящий огонь, без преувеличения — только сильнее разгорался. В ушах сначала звенело, потом…

Потом раздался голос Шериады, холодный и очень спокойный:

— Элвин, протяни руку.

— Чт-т-т…

— Элвин! Руку.

— Господин? — спросил незнакомый голос. Кажется, кто-то стоял рядом, склонившись надо мной. — Господин, что с тобой? Нужен целитель?

Вместо ответа я протянул руку. Шериада тоже была приятно холодной. Миниатюрная, меньше меня раза в два — у нее как-то получилось не просто поставить меня на ноги, а вдобавок и самой устоять под моим весом.

— Все в порядке, — весело сказала она кому-то. — Я целитель.