Он опустил взгляд. У него лицо было такое, что я понял: ответа не дождусь. Так лакеи смотрят на забавы господ — смотрят и не видят.

Я сам налил себе еще вина и на этот раз попытался пить медленнее. Терпкая сладость — неудивительно, что именно его посоветовала принцесса. Женщины такое любят. Мне же хотелось горечи — чтобы соответствовала настроению.

Мне никогда не понять этот мир. Я здесь чужой.

— Господин, вы просто никогда не были слугой. Это сложно понять, не побывав на нашем месте, — тихо сказал вдруг Ори, и я, вздрогнув, посмотрел на него.

— Не был? Кем же я тогда был последние два года⁈

Ори перебил — для него это было неслыханной дерзостью:

— Не были, господин. Не так, как здесь. У вас на родине есть порядки. У вас нельзя издеваться над слугой, нельзя…

— О, еще как можно!

— Господин, пожалуйста! Я пытаюсь сказать… У вас такой слуга всегда получит компенсацию. Хотя бы денежную. А хозяин ни за что не станет хвастаться подобным в обществе, не так ли?

Я поставил бокал на столик.

— Допустим.

— Здесь хозяин может делать со слугой что угодно. Вы знаете, как боятся волшебники получить печать подчинения. И дело не только в уязвленной гордости: сильный может использовать слабого как пожелает. Человек по сравнению с волшебником всегда слаб. И совершенно беззащитен. Волшебник может делать что угодно не только с его телом, но и с сознанием. Это куда страшнее, господин. Вы можете заставить полюбить, а потом вы можете даже пытать, но и тогда вас будут обожать в ответ. Любой маг и любой человек в Нуклии знает, что это возможно.

Ори замолчал. А я вспомнил, как чуть не зачаровал Алию — и как испугал ее.

Спутник всего лишь играет роль любовника, и обе стороны — он сам и хозяйка это понимают и принимают. Спутника действительно ждет весомое денежное вознаграждение. И спутник остается человеком. При некотором желании (и отчаянии) спутник может сказать «нет».

Заколдованный человек не может и этого. Настоящая кукла.

Я представил себя в этой роли и торопливо допил вино. Ори налил мне еще.

— Я приготовлю вам эликсир от похмелья на утро. И миледи оставляла средство из рога единорога. Если позволите, я принесу. Нужно высыпать щепотку в последний бокал, тогда, быть может, похмелья вовсе удастся избежать. Господин?

— Да, пожалуйста, — ответил я.

Боже мой, значит, Алия приняла меня за одного из таких волшебников? Но не могут же все нуклийские маги мучить слуг? Садисты встречались на Острове, и все о них знали, все их порицали, их поведение не было нормой! А здесь?

— Ори, я все понимаю, — сказал я, когда он вернулся. — Но не каждый хозяин захочет пытать своих слуг. Даже если это не осуждается. Это просто… дико.