Я подождал, пока ее дыхание из хриплого перейдет в просто тяжелое и более-менее ровное, и снова, медленно-медленно, подошел. На этот раз она лишь вздрогнула всем телом, когда я возобновил втирание едкой, липкой кашицы в рану.

Работал быстро, залепляя зеленой массой кровавые разрывы, вдавливая ее в плоть, пока вся зияющая рана не скрылась под толстым слоем травы. Кровотечение, казалось, чуть ослабело.

— Все… все, — прошептал, отступая на шаг и вытирая липкие, испачканные кровью и соком руки о штаны. — Я сделал что мог. Дальше… как повезет.

Она не шевельнулась. Ее глаза были закрыты.

Безумие того, что я только что совершил, пылало внутри жарким огнем, и он будто придал мне уверенности на безумие еще большее. Я медленно подошел и дрожащей рукой коснулся ее морды между глазами. Шерсть там была удивительно мягкой и шелковистой, а кожа под ней — обжигающе горячей.

Волчица внезапно открыла глаз. Я дернулся, инстинктивно готовый бежать, но она лишь медленно, с трудом приоткрыла пасть. Оттуда высунулся широкий темно-розовый язык и один раз, медленно и шершаво, провел по моей ладони, смывая зеленые следы травы и пятна крови.

Затем она снова закрыла глаза, и все огромное тело обмякло, погрузившись в глубокий, тяжелый, но, надеюсь, исцеляющий сон.

* * *

Я вернулся в Берлогу, все еще находясь в странном оцепенении, словно плыл сквозь густой туман. На руке до сих пор будто бы ощущалось теплое, шершавое прикосновение того огромного языка, а в ноздрях стоял едкий, горьковатый запах рванки, смешанный с металлическим привкусом крови. Я механически отгреб завал и вполз внутрь, в прохладную темноту пещеры.

Звездный лежал в своем углу на шкурах, но его глаза были открыты. Увидев меня, он скривился в знакомой раздраженной гримасе, его бледное лицо исказилось от досады.

— Ты? Опять? Чего тебе еще надо, назойливое насекомое? Я тебе сказал принесешь траву завтра. А пока не ползай тут без причины.

Я молча, не говоря ни слова, вывалил перед ним на пол свою добычу — целую кучу свежей, чуть помятой и истерзанной моими руками рванки. Зеленая сочная груда заполнила воздух своим терпким ароматом.

Он уставился на траву, и его надменная маска на мгновение дрогнула, сменившись неподдельным изумлением. Брови поползли вверх.

— Ты… Ты нашел это сейчас? Ночью? — его голос прозвучал приглушенно, без привычного презрения, с ноткой чего-то, похожего на уважение. — В лесу, полном Зверей?

— Да, — выдохнул в ответ, и тут же слова, сдерживаемые все это время, хлынули из меня, подгоняемые переполнявшими эмоциями. — И там была волчица — огромная, раненная, беременная! Она истекала кровью, а я… я растер рванку и приложил ей прямо к ране, и она… она меня лизнула! Поняла, кажется, что я не хочу ей зла!