Он назвал его «племянником» не как родственника, а как младшего, обязанного уважать и подчиняться. Это явно был ответный укол, напоминание о статусе.

Ратников пренебрежительно махнул рукой. Он поймал другую, более уязвимую нить.

— Хорошо. Допустим, случай чрезвычайный. Но почему тогда ты скрывал это ото всех? Почему не поставил братию в известность сразу, как только он к тебе пришел? Мы бы поняли. Мы бы поддержали. Собрали бы общий фонд, помогли бы кровному сыну основателя. Вместо этого что мы видим? Тайно берешь деньги. Парень, которого никто не видит, как будто сквозь землю провалился. Это порождает вопросы, Иван Петрович. Очень серьезные вопросы. Не о долге, а о доверии.

— Я скрывал, потому что он сам попросил меня об этом. — Червин повернул голову ко мне. — Когда мы встретились, он сказал мне четко и по-взрослому: он на критическом, переломном этапе. На самой грани прорыва на пиковую, завершающую стадию Духовных Вен. Ему нужны были концентрированные ресурсы и абсолютное уединение, без глаз и ушей. Я предоставил и то и другое. Свою личную квартиру, полный покой. И никому ничего не сказал, чтобы его не тревожили, не отвлекали. Чтобы какие-нибудь ревнивые, недалекие умы, — он сделал многозначительную паузу, — не попытались помешать из зависти или страха. Я решил дать ему шанс сделать этот шаг в тишине. И только потом, когда он будет готов, когда он упрочит свой уровень, представить его вам всем. Как достойного наследника и как нового бойца для Руки.

В толпе снова прошелся низкий, заинтересованный шепоток: «Пиковая стадия Вен», «Восемнадцать лет, говоришь?», «Черт возьми…».

Среди этих бандитов, которые на собственной шкуре знали цену каждой ступени силы и время, нужное для ее достижения, эти слова имели немалый вес. Пик Вен в восемнадцать — это был уровень гения, будущей звезды, которую кланы с удовольствием забрали бы в свои академии.

Ратников засмеялся.

— Пиковая стадия Вен? В восемнадцать лет? Иван Петрович, ты меня извини за прямоту, но это звучит как красивая сказка для глупцов и простофиль. Даже в главном клане Топтыгиных, где отпрысков с пеленок пичкают чем ни попадя, достичь пика Вен к двадцати годам — это выдающийся результат, о котором трубят на всю волость. А тут… Беспризорник из детдома, боец подпольных боев… Без системного обучения, без поддержки клана? Прости, но я верю в железные законы этого мира, а не в чудесные находки на помойке.

Его слова, естественно, нашли отклик. Даже среди старой гвардии, среди тех, кто кричал «Кровь!», мелькнули сомневающиеся, задумчивые взгляды. Это было действительно слишком невероятно, слишком удобно.