Постучал костяшками пальцев.

— Входи.

Его голос из-за двери был ровным, без интонаций.

Червин не работал. Ждал меня.

— Саша, — произнес он, — садись.

Я сел, не снимая куртки.

— Рассказывай. Что было вчера на встрече с Игорем Топтыгиным? Каждое слово.

Как и ожидалось.

— Он пригласил познакомиться, — начал я. — Сказал, ему стало интересно посмотреть на того, за кого ты так активно хлопотал, раз уж даже официальный розыск снимал. Мы поговорили. Он был пьян, потом… протрезвел. Использовал Дух, чтобы выгнать хмель. Он похвалил мои навыки. Поболтали немного о городе, о празднике. Я выпил с ним чарку вина из вежливости. Все.

Я решил не упоминать предложение о смене лидера банды: озвучивать его Червину сейчас значило вбить клин между ним и Игорем. А заодно и поставить под сомнение мои собственные мотивы. Пока что в этом не было нужды.

— И все? — Червин не моргнул. — Ничего больше не предлагал? Не расспрашивал о делах банды, о раскладах, о Ратникове?

— Нет. Разговор был общим. Он больше говорил, я слушал. Больше ничего.

Червин несколько долгих секунд молча смотрел на меня. Его глаза, темные и усталые, скользили по моему лицу, будто читали скрытый текст. Я выдержал этот взгляд, не отводя глаз. Потом что-то в его осанке изменилось: плечи чуть опустились, челюсть разжалась.

— Ладно. Верю. — Он тяжело вздохнул, потер переносицу, как будто гнал начинающуюся головную боль. — Парень он… непростой. Очень помог нам два года назад, когда Руку едва не раздавили Лисьи Хвосты. Но до сих пор не пойму, что у него на уме. Какие у него цели. Будь с ним осторожен, Саша. Он из тех, кто сначала протягивает руку, а потом предъявляет счет. И счет всегда оказывается больше, чем помощь.

— Понял, — кивнул я. — Буду иметь в виду.

— Обещаешь?

В его голосе прозвучала не просьба, а требование. Отцовское, жесткое.

— Обещаю.

Только тогда Червин расслабился по-настоящему. Суровая складка между бровей разгладилась, строгость сошла с его лица, сменившись знакомой усталой озабоченностью.

— Ладно, ладно. Я тебя, собственно, не столько из-за него звал. Новый год на носу. Время подводить итоги, одаривать близких. Решил и тебе кое-что передать. Как сыну. Хоть и поддельному.

Он потянулся к одному из нижних глубоких выдвижных ящиков. Порылся внутри: движения были уверенными, будто он знал, где что лежит с закрытыми глазами. И достал.

Положил на стол передо мной, прямо на старое пятно от чашки.

Это был прямоугольник. Из плотного серого картона, размером чуть больше моей ладони. Городской герб Мильска подсказывал, что это некий официальный документ.