Секира лежала на тряпье, и первый взгляд подтвердил — кузнец знал свое дело. Метровая рукоять из темного, плотного, тщательно промасленного ясеня, без сучков, с легким, почти неощутимым изгибом для лучшего хвата.

Массивный, широкий клинок с двумя полукруглыми лезвиями, отполированный до матового блеска. В нем тускло отражались угли горна.

Я обхватил рукоять обеими руками, поднял. Вес потянул вниз — ощутимо даже для моей силы.

Почти десять килограммов, как и договаривались. Пока тяжеловато для нынешнего меня. Но если выйду на пик Плоти Духа через месяц-два, мышцы укрепятся еще больше, связки станут как стальные тросы.

Тогда этот вес станет рабочим, идеальным для проламывания доспехов и костей. А пока это была хорошая нагрузка для тренировок. Лучше привыкать к ней сейчас, чем потом переучиваться.

Я сделал несколько пробных взмахов — не широких, а коротких, контролируемых, с остановкой в крайней точке. Воздух свистел вокруг секиры тонко и зло.

Мускулы спины, плеча и кора отзывались приятным глубоким жжением — сигналом о непривычной нагрузке. Кузнец оценивающе наблюдал, скрестив руки на мощной груди, его глаза следили за траекторией клинка.

— Баланс? — спросил он односложно.

— В норме, — ответил я, останавливая движение и опуская оружие. — Спасибо. Работа чистая.

Достал из внутреннего кармана кошелек, отсчитал и протянул оговоренную сумму серебром. Кузнец молча взял, взвесил на ладони, кивнул и сунул в карман кожаного фартука.

Потом достал из-под прилавка второй сверток — это был кожаный чехол на спину с широкими плечевыми лямками и системой креплений. Я надел его прямо в кузнице, почувствовав, как прочная, пропитанная воском кожа легла на плечи.

Зафиксировал секиру внутри, затянул ремни. Тяжесть равномерно распределилась по спине, не сковывая движений рук, становясь частью меня.

— Удачи, — буркнул кузнец, уже возвращаясь к горну.

— И вам, — ответил, поворачиваясь к выходу.

До вечера я тренировался на квартире. Без секиры, разумеется: отрабатывал плавные, но быстрые переходы между позами из третьей главы книжечки, концентрируясь не на силе, а на скорости циркуляции Духа. Чехол со спины, однако, не снимал, привыкая к его давлению, к необходимости держать корпус прямее, к чуть измененному центру тяжести.

Когда за окном начало смеркаться, окрашивая небо в сизо-лиловый цвет, я прекратил. Снял чехол, вынул секиру, поставил ее в угол, к стене у печки. Приготовил комнату: сдвинул тяжелый дубовый стол в центр, расставил стулья. Поставил кувшин с водой и глиняные кружки. Ровно в назначенное время, когда за окном окончательно стемнело, в дверь постучали.