Она училась в городской академии, и ей уже прочили блестящее будущее на службе у Топтыгиных с таким-то талантом. Но она почему-то от всей души ненавидела Топтыгиных и не хотела иметь никаких дел с представителями рода. Причины не называла, но в голосе звучала личная, острая боль. Я не стал расспрашивать. Захочет — расскажет. Мое предложение — создать что-то свое, независимое, вне их системы, — зацепило ее сразу.

Последними, уже когда все сидели, пришли немного запыхавшиеся Дима и Коля. Парни с полотняной мануфактуры — крепкие, коренастые, с руками, привыкшими к тяжелой работе и кулачным дракам в цеховых разборках. У обоих Дух на твердых поздних Венах.

Они пришли сами, нашли меня через Пудова, сказали, что слышали про меня от общих знакомых с боев и хотят пригодиться мне хоть чем-то.

Все семеро сидели теперь в комнате вокруг стола. Петр, Зина, Слава, Семен, Нина, Дима, Коля. И Гриша, который стоял у двери, прислонившись к косяку. Как бы в стороне, но его присутствие здесь, его молчаливая наблюдательность тоже были знаком — знаком того, что это не просто сходка, а начало чего-то важного.

Никто не получал от меня денег, не давал клятв. Они оставались на своих текущих работах — охранниками, вышибалами, учениками, рабочими.

Все, что у них было от меня на данный момент, — это несколько долгих, откровенных разговоров. О силе, которая не для насилия над слабыми. О порядке, который строится не на страхе, а на уважении. О том, что можно быть не просто наемной силой или винтиком в чужой машине, а частью чего-то, что со временем может стать настоящей, признанной силой.

Это звучало как красивая, почти детская сказка на фоне грязной реальности Мильска. Но они поверили. Или, что вероятнее, очень хотели верить во что-то подобное. И этого пока хватало.

Я посмотрел на их лица — ожидающие, настороженные, но без страха. Решительные.

У меня не было для них сейчас ни золота, ни земель, ни титулов. Только слова, личный пример и тяжелая секира в углу. И сегодняшняя новость, которая станет первой проверкой их веры не в светлое будущее, а в меня, как в лидера здесь и сейчас.

— Все собрались, — сказал я тихо, и в комнате, где и до того было не особо шумно, наступила напряженная тишина, — Спасибо, что пришли. Есть кое-что, что нужно обсудить.

Я дал им пару секунд, чтобы осмотреться, оценить друг друга в этой новой, обстановке. По факту они все были знакомы друг с другом, но до сих пор как-то так получалось, что все вместе мы не собирались. Повода подходящего не было, и я не видел смысла звать их просто так.