В тот самый миг, когда смещение завершилось и он замер, я слегка разжал пальцы. Древко проскользило вперед в ладонях. И только когда пальцы достигли утолщения у хвоста, я снова сжал их, резко увеличив радиус атаки сразу сантиметров на сорок-пятьдесят.

Лезвие, которое должно было пройти в паре десятков сантиметров от него, внезапно оказалось у груди Алексея.

Его глаза, до этого холодные и сосредоточенные, расширились на долю секунды. Он не ожидал такого. Не ожидал, что дистанция изменится так фатально. Молоты взметнулись вверх, скрестились перед грудью в последнее мгновение, принимая удар на стальные рукояти.

Клинок секиры врезался в их перекрестье с металлическим воем. Раздался скрежет, брызнули искры. Но сила удара была не той, что он ожидал. Это был тупой, сокрушающий импульс, чистая мощь поздней стадии Плоти Духа, умноженная на метровый рычаг.

Его отбросило в сторону. он потерял равновесие, сделав два неуклюжих, спотыкающихся шага назад, а пятка наткнулась на глубокую выбоину в полу. В тот же миг я был уже перед ним.

Не дал ему перевести дух, прийти в себя. Секира снова пошла в дело. Но теперь это были не широкие взмахи, а короткие, мощные рубящие удары сверху, сбоку, снизу, сыплющиеся градом.

Алексей отбивался, поднимая молоты, но защита была сломана, ритм потерян. Он попытался сместиться снова — я уже ждал этого: шаг вперед был рассчитан так, чтобы перекрыть его обычный вектор отскока. Он появился в трех шагах левее — и я уже был там, а секира опускалась на него с высоты.

Он судорожно отбил этот удар, скрестив молоты над головой, но следующий, почти без замаха, пришелся прямо по головке его правого молота. Оружие вырвалось из онемевших пальцев, отлетело в темноту у стен, пронесясь над головами Веретенников, и грохнулось о пол.

Алексей отшатнулся, поднял оставшийся левый молот, чтобы блокировать следующий удар — горизонтальный, направленный ему в живот. Но один молот — это не два. Площадь блока меньше. Прочность меньше. Баланс — нарушен.

Мой клинок встретил сталь. На миг они замерли, упираясь друг в друга. Потом я вдавил секиру вперед, вложив в движение всю силу ног, спины, плеча. Стальная головка молота не выдержала. Ее отбросило, клинок соскользнул, потеряв значительную часть силы и слегка провернувшись, но, все еще острый и неумолимо тяжелый, врезался ему в правый бок — чуть ниже грудной клетки, под ребра.

Я почувствовал, как ломаются кости под сталью, — серию коротких, жестких щелчков. В следующий миг Алексея отшвырнуло в сторону, как мешок. Он пролетел пару метров и рухнул, завалившись на левый бок.