на Дмитрия. — Этого достаточно, чтобы доказать, что я Маг? Его лицо дернулось. Шок — короткий, острый, прежде чем он успел взять себя в руки. Но я успел увидеть. Игорь замер, перестав вертеть бумаги. Червин даже не шелохнулся — только смотрел. Пудов у стены выдохнул — тихо, едва слышно. Дмитрий смотрел на пламя. Секунду, другую. Потом его лицо снова стало каменным. — Почему тогда Анна Селиванова следовала запретным практикам? Ее тело, когда я проверял, содержало Дух, распределенный по мышцам и тканям. Вы обучали ее. Если знает она, то знаете и вы! Я опустил руку, гася пламя. Тепло ушло, в комнате снова стало прохладно. — То, что я показывал Ане, — гимнастика. Обычные физические упражнения, которые помогают развить гибкость и выносливость. Я и сам их делал, когда только пришел в Мильск. Никакого Духа в них нет. Говорил и смотрел ему прямо в глаза. — Если не верите — приведите Аню. Проверьте ее сами. Сейчас. Если найдете в ней хоть след того, что вы называете запретным путем, я сдамся без разговоров. Но если не найдете — вы оставите ее и меня в покое. Дмитрий молчал. Я видел, как он перебирает варианты, как сомнение борется с уверенностью. Потом он поднялся, жестом подозвал одного из своих людей, стоявших в коридоре. — Приведите девушку, — сказал он, не глядя на меня. — И отца ее, если понадобится. * * * Дверь открылась, и в комнату вошла Аня. За ней — Тимофей. Он держался прямо, но плечи были напряжены, кулаки сжаты. Взгляд был тяжелый, настороженный. Он быстро осмотрел комнату, задержался на мне, потом на Червине, Игоре и вернул внимание дочери. Аня шла впереди, но, когда остановилась в центре комнаты, я заметил, что она не смотрит по сторонам. Взгляд был направлен куда-то в стену мимо меня. Она стояла, сложив руки перед собой, и я видел, как побелели костяшки. Я смотрел на нее. На осунувшееся лицо, на темные круги под глазами, на волосы, собранные в тугой узел на затылке. На платье, которое висело на ней мешковато, будто она похудела за последние дни. И она явно не хотела смотреть на меня, но в какой-то момент все-таки не сдержалась, и наши взгляды пересеклись. Она поняла, зачем я выжег ее Дух. Но то, что я это сделал, лишил ее чего-то невероятного, немыслимого для простых людей, притом что сам же и показал ей этот чудесный мир… Не думаю, что наши отношения смогут хотя бы частично вернуться к тому, что было раньше. Я отвел глаза первым. Тимофей тоже не проявлял агрессии. Он стоял чуть позади дочери, и его лицо было напряженным, но не злым. Аня явно успела