— И первое место. — Ректор отложил лист и посмотрел в зал, на одну из первых скамей — туда, куда я пока не смотрел. — Железная Наталья. Испытания в Вязьме. — Он сделал паузу, настолько короткую, чтобы она не казалась нарочитой, но настолько заметную, чтобы ее все поняли. — Тридцать одна тысяча четыреста два балла.

По залу прошел гул. Тяжелый, выдыхаемый разом. Тридцать одна тысяча. Почти десять тысяч разницы с Яковом и мной.

Она встала.

Высокая, прямая, с русыми, почти в рыжину волосами, собранными жестким узлом на затылке. Тонкое лицо без косметики.

Никаких взглядов — ни в зал, ни вверх. Только отмеренный поклон — точно такой, какой полагался по традиции, ни градусом больше. И она не села.

Я коротко выдохнул. Было о чем подумать.

— Поздравляю первую десятку, — сказал ректор. — Прошу победительницу экзаменов этого года подняться на сцену.

— По традиции, — сказал ректор, когда Наталья встала рядом с ним, — вам предоставляется слово. Прошу.

Он уступил ей место, она сделала шаг вперед. Подбородок чуть вверх, плечи ровно, руки у пояса.

— Господин ректор. Профессора. Господа студенты, — голос был низкий и собранный. — Мы принимаем знание и оружие, которые дает нам Империя. Мы возвращаем их службой. На Стене. В приграничье. В городах, где требуется сила. Мы не ждем легкости и не ищем ее. — Короткая пауза — перевести дыхание, не больше. — Спасибо.

Все. Ни «это честь», ни «приложим все силы». Четыре фразы, как будто бы даже не имевшие отношения непосредственно к учебе. Я хмыкнул.

Зал ответил уважительными аплодисментами. Именно уважительными. Одобрять там было особо нечего.

Она шагнула назад, спустилась с трибуны, села на место.

— Гимн Империи, — объявил ректор.

Встали все. Слова я выучил на той же неделе, что приехал, — на всякий случай. Пел вполголоса, как и все вокруг, стараясь не фальшивить и не вылезать.

Гимн шел минуты три. Под него я снова поднял глаза на витраж. Орел смотрел двумя головами в разные стороны, и сейчас это почему-то показалось мне правильным.

Потом нас отпустили. Потоки первого курса потянулись по разным коридорам — по классам.

В переходе между главным залом и корпусом первого курса я шел в плотной человеческой реке. Синие плечи, золотые эполеты, гул голосов под низкими сводами, запах свежего лака с панелей.

Кто-то смеялся впереди — тонко, на нервах. Кто-то негромко ругался, что ему наступили на сапог. Неожиданно в толпе мелькнула Фая в компании подруг: одна короткостриженая, другая с длинной черной косой. Все трое что-то быстро обсуждали.

Я привычным трюком с активацией духовного зрения послал ей сигнал. Она подняла глаза. Мы встретились взглядами — через поток, через плечи десятков чужих людей.