— Угу, — сказал я.

Он больше ничего не добавил. Просто шел в ногу, и я заметил — он тоже, как я, скашивает взгляд на окружающих. Привычка.

Амфитеатр уходил вверх рядами, сколько хватало глаз. Тысячи мест. Над трибуной внизу — герб империи, по стенам — портреты в тяжелых золотых рамах. Лица, которые мне предстояло выучить. Военные мундиры прошлого века, мантии Магов.

Я нашел свой сектор и сел. Ряды для первого курса шли внизу, ближе к трибуне. Китель не дал ссутулиться, и это, пожалуй, было хорошо — сейчас не время показывать свою бескультурность.

Слева кресло занял белобрысый парень, нервно теребящий веревочку эполета. Справа опустился тот, со сломанным носом. Посмотрел на меня коротко.

— Яков, — сказал он.

— Александр.

Больше ничего.

Я скользнул взглядом по своему ряду. Юрий сидел через три места от меня, у прохода. Прямой, будто ему забыли вынуть штырь из спины. Глаза — в трибуну, ни на мизинец в сторону. Меня для него не существовало, и он старался изо всех сил демонстрировать это.

Ну и пусть.

Снова подняв голову, я обвел взглядом амфитеатр. Привычка — считать всех, кто в комнате. В Мильске она выручала не раз. Здесь было просто больше народу.

Второй курс сидел выше, справа. Третий — еще выше, слева. Дальше — те, кого я уже не мог различить, только ряды синих плеч и золотых эполет.

Примерно в четвертом ряду от прохода, сидела девушка. Я задержал взгляд на секунду. Потом на вторую.

Темные волосы, собранные в тугой низкий пучок, а раньше ходила с косой. Форма с золотым кантом на воротнике. Профиль знакомый до мелочей. Она повернула голову к соседке, что-то сказала, и я увидел уголок рта, привычно иронично изогнутый.

Фая.

Внутри толкнулось теплом под ребра.

Я чуть не рассмеялся — беззвучно, в кулак. Только крепче сжал пальцы на колене. Вот уж где никак не ждал ее встретить.

Вопросов было много. Как она сюда попала из провинциальной школы? В какой момент Топтыгины решили подать ее в Вязьму? И главное: знает ли она, что я тоже здесь? Меня, по крайней мере, она не замечала и, похоже, не пыталась найти.

Я коротко улыбнулся уголком рта. Отвернулся. Поговорим позже.

Гонг ударил глухо, но гул мгновенно опал. Несколько тысяч синих спин выпрямились одним движением: студенты вставали, и я подтянулся следом, даже не сразу это осознав.

На трибуну поднялся старик. Длинное высушенное лицо, короткостриженая седая борода. Мундир без излишеств — темный, с одной орденской колодкой на груди, без эполет. Шел неторопливо. Я активировал духовное зрение на полсекунды и тут же погасил.

Кругов было много. Сколько именно — я даже не брался сказать. Это был ректор Академии. Встав перед толпой студентов, он завел речь, но говорил коротко, без растекания мыслью по древу.