Парадный комплект висел отдельно, в матерчатом чехле. Я снял чехол, повесил на дверь, разложил все на кровати.

Темно-синий китель с высоким воротом. Штаны с лампасами — золотая нить по шву. Сапоги, начищенные до зеркального блеска: я их вчера отдавал слуге общежития, и он вернул их в таком виде, будто собрался на них молиться. Пояс с пряжкой в виде двуглавого орла. И эполеты. Жесткие, с золотой бахромой — каждый, наверное, четверть кило.

Ткань легла плотно. Воротник уперся в подбородок и заставил держать голову прямо. Эполеты легли на плечи тяжело, будто кто-то положил мне сверху ладони. Я повел плечами, проверяя, не сползут ли, но те сидели намертво.

Посмотрел в зеркало в полный рост.

Оттуда на меня смотрел кто-то другой.

Молодое еще лицо. Чуть запавшие скулы — последние полгода сказались. Глаза — взрослые, какие-то усталые. И седина в волосах. Это все было знакомо.

А вот остальное — нет. Форма действительно украшала мужчину, как однажды где-то прочитал. Я будто бы сам себя ощутил важнее и представительнее. Настоящий имперский студент, будущий офицер, опора нации.

— Поразительно, — сказал я зеркалу.

Зеркало промолчало.

Поправил пряжку пояса и отошел. Вирр уже стоял у двери — он понимал без команды, когда пора. Я присел на корточки, взял его морду в ладони.

— Сегодня со мной нельзя, — сказал ему. — В зал Зверей не пускают, даже таких воспитанных, как ты. В лес, гуляй. К вечеру найдешь меня сам.

Он смотрел мне в глаза серьезно, потом ткнулся носом в ладонь.

Потрепал его за ушами, открыл дверь. Вирр выскользнул наружу. Сам, к выходу и дальше — в свой лес. Лесники его уже ждали, небось, с куском мяса.

Я закрыл дверь и неторопливо пошел по своим делам.

В главном корпусе еще не бывал, и внутри он показался мне даже больше, чем снаружи.

Поток студентов затекал в него с трех сторон — из общежитий разных классов. Я шел в общем строю, но чуть в стороне, и наблюдал. Одинаковая темно-синяя форма, одинаковые стоячие воротники. Разница — в знаках на плечах. «1|А», «2|А», «3|Б», «4|В» и так далее.

Потолок в главном лектории забрался куда-то под самый купол. Я задрал голову и сбился с шага. Над залом висел витраж: двуглавый орел во всю ширину купола, в лапах — меч и скипетр, в клювах — лавровые ветви.

Утреннее солнце било сквозь стекла, и по мраморному полу внизу плыли цветные пятна — алые, синие, золотые, зеленые. Они ползли по рядам, по спинам впереди идущих. Кто-то провел по алому пятну носком сапога, будто пробуя воду.

— Красиво, — буркнул кто-то рядом полушепотом.

Я оглянулся. Парень с «1|А» на плече, худощавый и высокий. Нос, судя по форме, ломали не один раз. Держался спокойно.