Селезнев взял список.

— Первая пара, — он пробежал по строчкам глазами, — Червин Александр, третье место, и Олсуфьев Борис, сорок второе.

Я услышал, как где-то в рядах сзади кто-то присвистнул.

Олсуфьев — фамилия была знакомой даже мне, а я в имперской генеалогии почти не разбирался. Род одного из городов Вяземской волости, не имеющего статус волостного центра, как Шуйск или Морозовск, но при этом вполне сравнимого с ними по размерам и силе. А Олсуфьевы были одними из ближайших подчиненных родов Железных.

Ну что ж.

Шагнул из строя. Проходя первый ряд, мельком поймал на себе взгляд Натальи.

Она смотрела без вражды или симпатии, без любопытства даже. Но это было много лучше, чем-то, как на меня смотрел Юрий, пока ему, видимо, не дали хорошую взбучку и не приказали перестать ко мне лезть.

Я коротко кивнул ей. Она ответила так же коротко — одним движением головы, как ректору. Прошел мимо, подошел к краю круга. Воздух под куполом был заметно теплее, чем снаружи, и какой-то более сухой.

Борис Олсуфьев уже стоял в центре круга. Высокий, плечистый, с коротко остриженными темными волосами. Подбородок держал так высоко, как держали его только люди, которых с детства никто, никогда и ни к чему не принуждал.

— Начинайте, — сказал Селезнев. Голос прошел через купол, не теряя четкости.

Олсуфьев двинулся первым.

Аккуратно, без броска: пара шагов на сближение, правая рука в корпус, левая — хук в голову. Сразу было видно, что техника боя поставлена хорошо. Удары шли грамотно — с переводом веса, с посылом от бедра.

Техника усиления тела — на самом деле, не прямо распространенный стиль у дворян. Насколько мне было известно, большинство родов, если и делали упор на ближний бой, все равно имели одно-два второстепенных, но не менее качественных направления стихийной магии. Как минимум для девушек-Магов.

Я пропустил первый, в предплечье, и второй, скользнувший по скуле. Скула полыхнула тупой болью, зубы щелкнули. Не сильно. По факту — даже не особо чувствительно. На пике Костей удар среднего Сердца мало что значил.

Олсуфьев этого еще не знал. На его лице мелькнуло легкое удивление — мол, не отпрянул, стоит, — и он добавил. Третий удар я принял на предплечье уже плотнее, четвертый — в ребра.

Сами по себе удары были крайне тяжелыми. От точек попаданий в стороны расходились небольшие ударные волны: попади он так по стене какого-нибудь здания, не защищенного Духом, — наверняка проделал бы в той стене дыру.

Но я уже понял, что ничего впечатляющего не увижу. Можно было заканчивать.

Один шаг внутрь, плечо ему в грудь, подсечка под опорную ногу, из-за чего его едва не перекрутило в воздухе, но я успел упереть руку Борису в грудь и толкнуть со всей силы его прямо в камень арены, при этом второй рукой придержав голову, чтобы столкновение не получилось слишком уж жестким.