— Иду.

Поднялся, прошел к умывальнику. Вода была слегка теплой, но взбодрила неплохо, смывая остатки сна. Я поливал себя из ковшика, чувствуя, как тело наливается бодростью, как уходит последняя тяжесть.

Одевался быстро. Форма легла идеально — синий костюм с броней сидел по фигуре, не сковывая движений. Кольчужная подкладка шелестела при каждом шаге, наручи и поножи затянулись на ремнях плотно, но не давили.

Я присел, проверяя, не ограничивают ли поножи движение в коленях — нет, кожаные ремни держали голень, оставляя сустав свободным. Высокий воротник с металлической вставкой прикрывал шею до подбородка.

Я застегнул последнюю пряжку, провел рукой по нашивке на плече. Топор уложил в чехол за спиной. Ремни перекрещивались на груди, не мешая движениям. Дернул за лямки, проверяя, не болтается ли, — сидело плотно, вес распределен ровно.

Поверх топора — рюкзак с походным инвентарем. В боевых условиях я бы себе никогда не позволил так его надеть, ведь вытащить топор становилось почти невозможно. Но на самом деле так гораздо удобнее, и, пока мне не грозила опасность, можно было пренебречь эффективностью.

Сумка с документами и пилюлями — на плечо, с левого бока, чтобы не цеплялась за топор при замахе. В кармане — жетон участника, металл прижался к груди.

Вирр, почуяв сборы, поднялся с места, где лежал у двери, и встал, готовый следовать за мной. Шерсть на загривке стояла торчком, уши насторожены. Он чувствовал мое напряжение и отвечал тем же.

Я вышел в общий зал.

Бойцы уже ждали. Илья, Слава, Зина, Женя, Маша, Рома, Кирилл — все в сборе, все смотрят. Гриша стоял у стойки, перебирая что-то в сумке, но при моем появлении поднял голову.

Из двери, ведущей в комнаты, вышла Нина.

Она опиралась на стену, лицо бледное, под глазами круги. Рукой прижимала к боку повязку. Зина шагнула к ней, чтобы поддержать, но Нина мотнула головой, отстранилась.

Хотел было ей сказать, чтобы ложилась, не смела вставать.

— Я не могу тебя не проводить, — тихо, но твердо сказала она.

Я смотрел на нее. На бинты, проступившие под тканью. На руку, которой она держалась за стену. На лицо, которое не хотело показывать слабость.

— Лекарь сказал — лежать, — ответил я.

— Я постою. Ты столько для нас всех сделал, Саш. Всегда старался больше всех. Я бы не простила себе, если бы, отправляясь на такое важное дело, тебе пришлось приходить ко мне и сидеть у моей постели.

Кивнул. Слова застряли в горле. Сказать спасибо было мало. Сказать что-то еще — не было слов.

Гриша подошел, хлопнул меня по плечу. Крепко, по-свойски.

— Ждем с победой.