Я проверил все. Рюкзак из плотной парусины, швы двойные, лямки кожаные, с медными пряжками. Палатка свернута в тугой рулон, на вид легкая, брезентовая, с деревянными колышками в отдельном мешочке. Спальник из грубой шерсти, явно очень теплый. Это все явно было куда лучшего качества, чем-то, что у меня с собой. А вот от мелочевки отказался. Все, от котелка до кресала, у меня было свое, уже привычное, и смысла менять шило на мыло я не видел. Единственное, что взял еще из списка, — это карту.

Отойдя чуть в сторонку, я быстренько переложил немногочисленный скарб из своего рюкзака в новый, подогнал лямки, чтобы не натирали, затянул пряжки. Присел, поднимая, — вес распределился ровно.

— Жетон, — интендант протянул мне пластину, которую я оставил на стойке. — Сюда будут записывать баллы. Не потеряй.

— Да, спасибо.

Я сунул его во внутренний карман куртки, застегнул клапан. Потрогал через ткань — лежит.

Илья получил свой набор, закинул рюкзак за спину. Проверил лямки, дернул, подтянул.

— Все?

— Все.

Мы вышли наружу. Сумерки сгустились, в лагере зажгли факелы. Их свет дрожал на бревнах частокола, на лицах проходящих мимо участников, на траве, примятой сотнями ног. Ветер стих, воздух стал плотным, влажным. Где-то за стеной ухнула сова.

Я сделал шаг к воротам, но замер.

Прямо на нас двигалась группа. Шесть человек.

В центре — темноволосый парень. Высокий, плечистый, с тяжелым подбородком и светлыми, почти бесцветными глазами. В походке — уверенность, которую дают не сила и не деньги, а привычка, что тебя слушаются.

Я среди особых его не помнил. Но нашивка на его плече говорила сама за себя — золотой меч. Особый класс. Рядом, чуть позади него, шел Виктор. Держался ближе, чем остальные, улыбался. Улыбка не доходила до глаз.

Активировал духовное зрение.

Темноволосый горел ровным, плотным светом. Пиковое Сердце. Выше, чем у кого-либо из участников. Но дело было не только в уровне. Парень выглядел старше предельного возраста приема — двадцать два, может, двадцать три.

Либо это были причуды наследственности, либо кто-то пропихнулся в списки благодаря связям. И я знал только один род, у которого связей было достаточно для такого.

За спиной у него — рукоять полуторного меча. Металл отливал тусклым внутренним светом. Духовное оружие. Такое же, как мой топор, как рапира Катерины.

Группа подошла вплотную. Я стоял не двигаясь, глядя на темноволосого. Вирр прижался к ноге, шерсть на загривке не поднялась, но я чувствовал — он настороже.

Темноволосый смотрел на меня. В его глазах не было дружелюбия. Только холодное, оценивающее внимание. Он скользнул взглядом по моему лицу, по топору за спиной, по Вирру, по старому рюкзаку, который я держал в руке.