Мне нужны были Звери даже не на среднем, а как минимум на позднем Росте. Еще лучше — на пике. Те, что обитают дальше от лагеря, ближе к Стене. Вирру энергии хватало. Для меня это были крохи.

Дух Зверя, правда, рос вне зависимости от качества энергии, и, похоже, этому процессу не было конца. Но это все-таки вспомогательная сила, и мне в первую очередь нужно было повышать свой уровень именно как Практика…

Я подбросил веток в костер. Сырая кора зашипела, выпустила струйку белого дыма, потом занялась — пламя лизнуло новые сучья, выстрелило искрами в темноту.

В голове крутились расчеты. Сейчас у меня было сердец где-то на сотню-другую баллов. В эти дни я работал не на результат, просто заново привыкал к лесной жизни, втягивался в процесс. Запасов должно было сто процентов хватить на минимум для сдачи экзамена. Но для того чтобы занять первое место, этого было даже близко недостаточно.

Так что уйти глубже нужно было еще и по этой причине.

Я поднял мешочек с сердцами, проверил завязку. Шнурок держал крепко, ткань не промокла.

— Сейчас отдохнем и возвращаемся в лагерь, — сказал я Вирру. — Сдадим трофеи, пополним запасы. И уйдем дальше.

Он поднял голову, посмотрел на меня. В свете костра его глаза горели желтым. Уши насторожены, ноздри раздуваются — он чувствовал запахи леса, которые я не различал.

— Там, — я кивнул в ту сторону, где за кронами деревьев и темной полосой горизонта была Стена, — должны быть звери, ради которых стоит идти.

Вирр дернул ухом, положил голову обратно на лапы. Для него охота была охотой, независимо от того, где она происходит. Я подбросил еще веток, придвинулся ближе к огню.

* * *

Ночной лагерь встретил меня приглушенным гулом и редкими огнями костров. Мешок за спиной тянул плечо так, что лямка врезалась в ключицу, но я не сбавлял шага.

Палатки участников стояли ровными рядами. Большинство темные — хозяева либо спали, либо еще не вернулись из леса. У двух дальних костров сидели группки, переговаривались вполголоса, глядя на меня. Я прошел мимо не оборачиваясь. Вирр держался за спиной, скользил тенью.

Палатка кураторов — в конце ряда, у самого частокола. В щели пробивался желтый свет. Я уже почти дошел, когда из темноты между палатками шагнула фигура.

— Саша!

Виктор. Улыбался во всю ширину лица, руки распахнуты, будто мы старые друзья. Подошел, не спрашивая разрешения, встал на пути.

— А я тебя ищу. Думал, ты уже в лагере, а тебя все нет.

Я остановился. Мешок дернул плечо, я перехватил лямку свободной рукой.

— Что надо?

Он улыбку не сбросил, но в глазах мелькнуло что-то быстрое, оценивающее.