Тело уходило, уворачивалось, подставляло под удар то, что выдержит. Я не выбирал: принимал то, что не могло убить, и отвечал тем, что ломало.

Парень с оружием в виде шипованного шара на цепи поймал момент, когда я развернулся к Магу воды. Грузило свистнуло в воздухе, обмоталось вокруг моего предплечья, затянулось, оставляя синяки. Он рванул на себя, выводя из равновесия.

Я не стал вырываться. Шагнул к нему, сокращая дистанцию, и в тот же миг искра вспыхнула алым в руке. В лицо парню ударила струя пламени. Он отшатнулся, выпустил из рук цепь, попятился, но я уже был рядом — удар в пах, захват за голову, рывок вниз. Его лицо встретилось с моим коленом, хрустнули зубы.

Чей-то меч скользнул по ребрам сзади, оставив кровавую полосу. Я не успел уйти — слишком близко, слишком много врагов. Клинок вошел неглубоко, но боль обожгла, разлилась по спине.

Искра вспыхнула сама: алое пламя впитало чужую энергию, вложенную в удар, не дало ей углубиться. Я развернулся, схватил мага за запястье, сломал — коротко, резко, кость вышла из сустава. Он закричал, выронил меч, и я отбросил его ногой в сторону.

Вирр кружил вокруг, не давая никому вырваться из кольца и сбежать. Он не рычал, не скалился, двигаясь молниеносно и совершенно бесшумно. Хватал за ноги, валил, но пока не калечил.

Его клыки смыкались на голенищах сапог, дергали, заставляя противников падать, теряя равновесие. Один из магов попытался ударить его техникой — сгусток земли полетел в морду. Вирр ушел в сторону, пропустил каменюку мимо, и тут же вцепился в руку, выпустившую технику. Челюсти сжались, раздался треск кости.

Клинок чиркнул по предплечью, разорвал рукав, оставил кровавую полосу.

Но я не останавливался. Ломал руки, выбивал оружие, валил на землю. Они пытались работать техниками — вода, дерево, земля, — но в тесноте леса, среди стволов и корней их преимущество постепенно таяло.

Маг дерева заставил траву под моими ногами превратиться в цепкие и прочные лианы, но я ушел прыжком в сторону, и травинки бессильно ухватили воздух. В ответ ударил пламенем, спалившим все лианы к чертям и доставшим самого Мага.

Они привыкли к дуэлям, к правилам, к канонам чести и достоинства. Я дрался так, как учили улица и лес — жестко, без жалости, используя каждый шанс и каждую ошибку.

Они медлили, когда нужно было бить. Отступали, когда нужно было давить. Пытались перестроиться, но я не давал времени, не давал пространства.

Когда осталось двое, они попытались сбежать.

Вирр метнулся наперерез одному, клацнул зубами в опасной близости от паха, заставил его отшатнуться назад. Я устремился за Виктором, схватил его за шкирку, рванул на себя, бросил на землю.