— Молчишь? — Юрий усмехнулся, повернулся к Елене, которая стояла у входа, скрестив руки на груди. — Видите? Ему нечего сказать! Потому что он знает — виноват!

Елена Громова слушала Юрия. Слушала его людей. Потом повернулась ко мне.

Я видел ее лицо — усталое, жесткое, с плотно сжатыми губами. Она понимала, где правда. Понимала, что Юрий врет или, по крайней мере, извращает факты.

Но он был Железным. Его род управлял Вязьмой, причем он сам был отпрыском далеко не последнего человека в роду, раз приходился сыну главы двоюродным братом. Его слово много значило даже здесь, в лагере Громовых.

А за мной не было никого. Только талант и заработанные с его помощью баллы. Которые, при всем их количестве, не заменяли рода и связей.

Юрий, чувствуя свою силу, не унимался. Он шагнул ближе к Елене, голос его стал громче, напористее.

— Вы видели, что он сделал. Восемь человек. Восемь! Если такие, как он, останутся безнаказанными, что будет с остальными участниками? Кто поручится, что завтра он не нападет на кого-то еще?

Елена подняла руку, останавливая Юрия, который уже открыл рот, чтобы добавить еще что-то.

— Разбирательство продолжится, — сказала она ровно, без тени эмоций. — Все обстоятельства будут учтены.

Я слышал в ее голосе то, что не было сказано вслух. Она не могла меня защитить. Не могла пойти против Железных ради безродного участника, даже если знала, что я прав.

Юрий почувствовал это. Улыбка растянула его губы, он шагнул ближе к Елене, заговорил быстрее, добавляя новые обвинения:

— Он охотился на участников, а не на Зверей. Я слышал от своих людей. Он говорил, что проще отнимать, чем добывать. И трофеи, которые он сдал, — вы проверили, откуда они? Может, они украдены?

Внутри все кипело, но я заставил себя лежать. Если сейчас начать спорить, он перевернет все, что я скажу.

— Хватит, — оборвала Елена жестко. — На сегодня достаточно.

Юрий замолчал. Посмотрел на нее, потом перевел взгляд на меня. В его глазах было торжество. Чистое, незамутненное. Он уже считал себя победителем.

— Ты еще пожалеешь, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только я. — Когда тебя вышвырнут отсюда, когда заберут баллы, когда ты вернешься в Шуйск в кандалах — вспомни этот день.

Я смотрел на него, не отвечая. Юрий усмехнулся, повернулся и вышел из лазарета. Его люди потянулись следом. Дверь хлопнула.

Елена задержалась на пороге. Посмотрела на меня — быстро, мельком. В ее взгляде я не прочитал ни сочувствия, ни обещания. Только усталость.

— Поправляйся, — сказала она и вышла.

Я лежал на койке, смотрел в закрывшуюся дверь и думал.