Я видела свежий шрам, рассекающий его бровь, и тот, что постарше, вдоль челюсти. И хотя Кейд говорил мне, что он восстанавливается после ранений, я и представить себе не могла такого масштаба разрушений.

Что-то изуродовало одну из его грудных мышц, оставив в мясе глубокие, багровые следы когтей. Какая бы татуировка ни украшала её раньше — теперь её было не узнать. Из-за повязки, обматывающей его плечо, казалось, будто какая-то тварь пыталась оторвать ему руку, а сквозь хрустящую белую марлю просачивалась кровь. Должно быть, он растревожил рану во время стычки с Кейдом.

Ещё больше рваных ран и следов от укусов рассыпалось по его торсу и спине. Врач скрепил скобами один особенно глубокий порез, который начинался на талии, огибал бедро и исчезал под поясом штанов. Это намекало на то, что тварь, напавшая на него, не пощадила и нижнюю половину его тела.

Внезапно я поняла, что пялюсь, и попыталась быстро отвести взгляд. Когда я встретилась с глазами Киллиана, он наблюдал за мной с тем же любопытным выражением, с которым обычно меня разглядывал.

Подхватив меня на руки, он опустил меня на свою кровать.

— У тебя кровь, — сказала я, кивнув на пропитавшуюся повязку на его плече.

Он бросил взгляд вниз и пожал плечами, прежде чем выйти из комнаты. Я услышала приглушённые голоса, и вскоре он вернулся с той самой аптечкой, которую использовал для перевязки моей шеи. Сев на краю кровати, он открыл её и собрал всё необходимое.

К тому моменту, когда он начал снимать повязку, сквозь марлю просочилось уже приличное количество крови. Ему было неудобно разматывать её вокруг плеча, и я решила, что помощь ему может стать отличным способом заработать немного очков доверия.

— Эм, похоже, тебе сложновато. Могу я помочь? В конце концов, ты перевязал меня, так что, полагаю, я просто верну должок… — Я хотела добавить «хотя это ты меня и укусил», но впервые в жизни прикусила язык.

Он хмыкнул и протянул мне новый рулон марли. Я пододвинулась на кровати и закончила разматывать старые бинты, после чего обработала ужасающую зашитую рану антисептиком. Он точно порвал швы во время драки с Кейдом. Выглядело это как кровавое, содранное мясо.

Теперь я была уверена, что что-то действительно пыталось оторвать ему руку. Судя по виду раны, вполне возможно, что тварь преуспела, а врачи пришили её обратно, как монстру Франкенштейна.

— Больно? — спросила я. Я ничего не могла поделать с сочувствием, просочившимся в мой голос.

— Да, — было единственным ответом, который я получила.

Какой бы болезненной и воспалённой ни выглядела рана, Киллиан никак не отреагировал и даже не вздрогнул, когда я меняла повязку; он оставался абсолютно стоическим, даже когда я наносила жгучий антисептик. Я знала, как сильно он щипал, но он даже глазом не моргнул. Очевидно, его чувствительность к боли притупилась.