Одинокий фонарь гудел и мерцал над головой, изо всех сил пытаясь осветить территорию, но вокруг было угнетающе темно, и мой желудок скрутило от нервов. Только добравшись до середины парковки, я поняла, что задняя дверь клуба закрылась. Должно быть, я недостаточно плотно подпёрла дверь. Я застонала, осознавая, что теперь мне придётся обходить всё здание кругом.
Парковка была почти пуста, лишь горстка машин была разбросана по местам. Чёрный пикап криво стоял у мусорных баков, прямо рядом с тротуаром, огибающим здание сбоку. Я закатила глаза. Кто, блядь, так паркует свой пикап?
Наверное, какой-то бухой водила.
Припаркованный пикап настолько вылез со своего места, что практически наполовину залез на тротуар, оставляя лишь узкую щель между собой и углом здания. Я повернулась боком, чтобы протиснуться мимо, стараясь не задеть кузов и не врубить сигналку. Но как только я обогнула угол, я внезапно врезалась во что-то широкое и тёплое.
Я влетела прямиком в чью-то грудь.
— Мне так жаль… — начала я, но извинение умерло на языке, когда мой подбородок поднялся, чтобы посмотреть на человека, с которым я столкнулась.
Здание заслоняло свет уличного фонаря, погружая переулок в тень, и нависший силуэт мужчины заставил холодок пробежать по моему позвоночнику. Он был огромным, намного шире и выше меня. Из-за его роста мне пришлось задрать голову, просто чтобы увидеть его лицо. Одетый в гладкое чёрное с ног до головы, включая перчатки, он заставил мой страх взлететь до небес. К чему перчатки?
Внезапно всё встало на свои места: возвышающийся мужчина в тёмной одежде, руки в перчатках, зловещий переулок и подозрительный фургон, припаркованный неподалёку.
Я влипла по-крупному.
Я заставила себя встретиться с ним взглядом, но как только сделала это, меня захлестнуло сожаление. Тьма поглотила его лицо, но в ответ на меня уставились два светящихся жёлтых глаза — скорее звериных, чем человеческих, холодных и немигающих. Откуда-то из-за здания я услышала, как Алекс зовёт меня по имени, пытаясь найти. Крик царапнул моё горло, но прежде чем он успел вырваться наружу, острый, ледяной укол обжёг мою шею, и руки в перчатках зажали мне рот.
Последнее, что я помню перед тем, как всё померкло, были эти светящиеся глаза, вперившиеся в меня, и голос, прошептавший прямо мне на ухо сзади:
— Попалась, котёнок.
Глава 9: Кейд
Кабинет моего отца пах табаком и кожей. Запах не был неприятным, но я ненавидел его, потому что ассоциировал этот аромат с его присутствием и каждым паршивым воспоминанием из своего детства.
То, что должно было стать быстрой встречей для получения ордера на захват омеги, затянулось — как я и предполагал. Несмотря на то, что он знал, во сколько я приеду, он заставил меня прождать в приёмной с его секретаршей почти час.