Я чувствовала облегчение вперемешку с другим чувством, которое отказывалась даже признавать. Была ли я разочарована? Ни за что. Я абсолютно точно не хотела видеть его снова. По крайней мере, именно это я твердила себе.

Но где-то глубоко внутри я знала, что это не совсем так.

Очевидно, я не хотела быть пойманной, но я чувствовала, как на поверхность пробиваются мои инстинкты омеги, и я не могла полностью их подавить без стабильной дозы подавителей. Будь я честна с собой, я была бы рада увидеть его снова, даже несмотря на пронизывающий меня страх.

Я мысленно вернулась к нашей стычке на КПП; к тому, как его расслабленные, мускулистые конечности вытянулись над головой. Когда он поднял руки, его футболка задралась, и я смогла разглядеть V-образный изгиб над его бедрами, который вёл вниз, к тому месту, где у него выпирал бугор. Его тело было опасным и манящим.

Даже его улыбка была хищной — в основном потому, что его резцы были более заостренные, чем у других. Яркие зелёные глаза солдата с тяжёлыми веками сощурились, когда он ухмыльнулся мне. Его точёная челюсть и две ямочки, украшавшие его щёки, придавали ему вид «смазливого мальчика». Тёмно-каштановые волосы на его голове были короче по бокам и длиннее на макушке, спадая идеальной волной на лоб.

Мои мысли снова уплыли к его ямочкам и резкой V-образной линии под его рубашкой, когда тупая боль вспыхнула внизу живота и глубоко между ног. Я сжала бёдра так крепко, как только могла, жадно глотая прохладную воду во время нашего короткого перерыва перед двумя последними песнями. Я отчаянно пыталась выкинуть мысли о солдате-альфе из головы.

Несмотря на мои нервы и нашу с Харпер недавнюю перепалку, мы все отыграли просто отлично. Наш сет состоял из нескольких авторских треков вперемешку с каверами — в основном рок и поп-панк. Забитый до отказа бар гудел от воодушевления, а наша банка для чаевых переполнялась. Лили приписывала щедрые чаевые своему спонтанному макияжу, в то время как Харпер утверждала, что истинной причиной стала майка с глубоким вырезом, которую она заставила меня надеть.

Последние две песни были лучшими за ночь. Малкольм отбивал ритм на барабанах, Лили дёргала струны басухи, Алекс наяривал на гитаре, а Харпер играла на электропианино. Я взяла высокую ноту, заставив толпу, собравшуюся перед сценой, сойти с ума. Вайб был потрясающим, и посетители бара контактировали с нами всю ночь. В основном это были солдаты, но вокруг сцены кучками танцевало несколько бета-женщин, включая одну с лентой «будущей пары». Мои нервы почти полностью растаяли, и я задвинула воспоминания об альфе так далеко вглубь разума, как только смогла.