— Очаровательно, док. Звучит в духе самого Менгеле. Я с радостью стану вашей подопытной морской свинкой. Записывайте, — сухо бросил я.
Обычно я был выше сарказма — это было скорее по части Райкера, — но то восхищение, которым зажёгся его голос во время рассуждений о разработке нового препарата, заставило меня содрогнуться, и мне нужно было как-то замаскировать свой неподдельный страх.
Обдумывая слова доктора, я гадал о его истинных намерениях. Я мог понять необходимость и область применения седативного для зверя, оставляющего человека в ясном уме, но зачем кому-то нужно усыплятьтолько человека? Такой препарат по прихоти Арки мог бы спускать с цепи волков внутри оборотней, лишая их свободы воли и контроля над своей второй сущностью. Блядь, я даже думать не хотел о других возможных способах его военного применения.
Золкос махнул рукой тем, кто ждал за зеркальным стеклом. Сидя голым на холодном металлическом столе, я дожидался бригаду учёных, которая уже ввалилась в палату, потрясая пробирками, иглами и ремнями, готовая творить свою самую отвратительную грязь. Зная, что боль неизбежна, я находил в этом странное утешение.
Глава 13: Роуэн
Я плыла на мягком облаке сквозь кромешную тьму. Было тихо и спокойно, пока сквозь меня не просочилось осознание. Невыносимая жажда нарушила мой уютный сон. Мне отчаянно нужна была вода. С трудом разлепив тяжёлые веки, я попыталась сфокусироваться на том, что меня окружало.
Где я?
Воспоминания нахлынули потоком, и я ахнула, пытаясь сесть. Я вспомнила светящиеся глаза, больницу, осмотр и капитана Кейда. Одна лишь мысль о его имени пробудила новое чувство между ног, заставив меня крепко их сжать.
Боже мой, кажется, у меня началась течка.
Моё лицо залилось краской, а сердце ухнуло в живот, когда я вспомнила все те унизительные вещи, о которых умоляла Кейда. Наверное, я вызвала у него отвращение, но это не значит, что я могла контролировать своё тело и слова. Боль была такой невыносимой, а потребность заполнить пустующее нутро — такой, какой я никогда прежде не испытывала.
И вообще, с чего это меня волнует, что там обо мне подумал Кейд?
Я не знала, что было потом. Я смутно помнила, как доктор предложил седативное, так что, полагаю, он снова меня вырубил, вот только не знаю, надолго ли. Судя по свалявшемуся колтуну волос и потрескавшимся, сухим губам, прошло немало времени. Мне нужна была вода; мне нужен был душ, и я до смерти хотела писать. Но для начала мне нужно было понять, где я нахожусь.
Я больше не лежала на больничной койке. На самом деле, мне казалось, что я вообще не в Медицинском крыле. Комната была не стерильной и холодной, а тёплой и уютной. Я лежала на массивной деревянной кровати, над столбиками которой крепился простой прозрачный балдахин. На полу лежал мягкий бордовый ковёр, а на стенах висело несколько неприметных картин. Меня укутывали несколько одеял из разных мягких тканей. Я потёрлась о них телом, наслаждаясь ощущениями на коже. Внезапно меня окутали слюногонные запахи. Поднеся одеяла к лицу, я поняла, что каждое из них источало свой мощный аромат. В нос ударили запахи виски, сосны, дубового мха и корицы.