Я осознал, что всё ещё находился в полуобращённом состоянии. Моя кожа была пепельно-серой, к ней прилипли клочья плешивой шерсти. Вытянутые конечности скрючились; моё лицо было скорее животным, чем человеческим, с деформированной мордой. Казалось, даже под действием транквилизатора мой волк пытался контролировать нашу общую физическую оболочку. Собрав всю свою волю в кулак, я заставил себя завершить переход.

Как только моё состояние стабилизировалось, в палату вошёл учёный в белом халате. Напротив меня висело большое зеркало, которое, как я полагал, было односторонним стеклом. Я был уверен, что по ту сторону толпится стайка чокнутых лаборантов, которые наблюдают и бьют копытом от нетерпения, чтобы пустить мне кровь, порезать кожу и провести херову тучу других болезненных тестов.

— Здравствуйте, лейтенант Талон Грейсон. Я главный научный сотрудник доктор Энтони Золкос. Насколько я понимаю, вам сейчас довольно трудно контролировать своё обращение, даже с помощью выданного вам седативного. Это так?

Похожие на жучиные глаза учёного изучали меня в ожидании ответа. Он держал в руке планшет и начал заполнять прикреплённый к нему бланк ещё до того, как я успел хоть что-то сказать. В этом докторе была какая-то странность, из-за которой он мне сразу же не понравился. Возможно, всё дело было в полном отсутствии эмпатии или каких-либо отчётливых человеческих эмоций.

Я ненавидел этих учёных типов. Он был таким же, как и все остальные — тощий замухрышка-бета с сальными волосами, в толстых круглых очках и с глазами-бусинками, пускающий слюни от одной только мысли о том, чтобы потыкать и поковырять необычных существ.

— Полагаю, вы уже в курсе, что у меня проблемы с обращением, учитывая, что я прибыл сюда под седативными и наполовину в форме волка. Вероятная причина — запах новой омеги нашей стаи. И вы тоже о ней знаете, раз уж ваши научные шавки наведались к ней в Медицинское крыло, чтобы взять кровь и другие образцы — добавлю, без разрешения её стаи, — сказал я, и рычание вырвалось наружу при мысли о том, что они брали у Роуэн кровь.

— Нет нужды в агрессии, лейтенант. И вы, и ваша омега являетесь аномалиями. Изучение уникальных существ жизненно необходимо. Мы просто хотим помочь и ей, и вам. Сейчас нам потребуется провести ряд тестов, прежде чем мы сможем определить причину этих непроизвольных обращений и начать лечение. Моя цель — разработать седативное, которое будет подавлять «зверя», как, мне сказали, вы его называете, оставляя вас в сознании, нетронутым и бдительным. Седативные для оборотней, которые у нас есть сейчас, к сожалению, воздействуют на всё общее тело, но что, если бы мы могли нацеливаться на кого-то одного? Мы могли бы эффективно усыплять только волка — или только человека, воспринимая их как две отдельные сущности. Разве это не было бы поразительно? Спектр применения был бы поистине безграничным, — рассуждал он вслух с каким-то зловещим воодушевлением, от которого у меня по спине пробежали мурашки.